Арчи Хант
Сочтите меня странным, но меня не покидает мысль, что на освещение этого огромного зала уходит бюджет, способный обеспечить светом небольшую африканскую деревушку. С потолка свисала огромная люстра, которая, казалось, горела изнутри, заполняя пространство светом. Вокруг нее расположились еще четыре. А читать количество настенных и лаунж-ламп я не берусь. И да, как я заметил, все деревья в саду Преев, куда выходили главные двери зала, были также обтянуты белыми огнями. Очевидно, их включат ночью, чтобы поразить гостей еще чем-нибудь вроде фейерверка.
А еще цветы. Море цветов, лент, шаров, в которых утопало помещение, кричало нам о том, что мы пришли на День рождения к «принцессе Санта-Луи».
Каждый из небольших столов, застеленных белоснежными скатертями, которые стояли чуть поодаль от основного скопления людей, тоже был украшен. По центру, в огромных стеклянных вазах, напоминающие фужеры на тонких ножках, стояли лиловые и розовые цветы. Вокруг них — свечи, плавающие в стаканах, наполовину наполненных водой такого же лилового оттенка. Гости пока что бродили по залу, иллюстрируя броуновское движение*, но явно были в предвкушении возможности занять свое место за этими столиками.
Мой взгляд постоянно цеплялся за все эти чудеса декора и не мог уложить в мыслях, неужели это нравится Вивее? Вряд ли, скорее, это дело рук ее мамы. А если я не прав, и изобилие, роскошь, шик — слова, к которым привыкла ее семья, это то, что ей нужно? Тогда, у меня для себя плохие новости. Хотя, почему для себя? Просто придется поставить девушку перед фактом, что поле из подсолнухов перед домом моей матери — лучше, чем сад с деревьями в искусственных фонариках. Будет против? Ну, неделю будет против, а потом есть захочет…
— Не желаете тарталетки с морепродуктами? — Бредовые мысли о том, что я похищаю девушку, увожу в Канзас и пытаю тарелкой кукурузной каши, рассеялись от приятного женского голоса.
Я опустил взгляд на миниатюрную брюнетку, улыбающуюся мне так вызывающе, будто «тарталетки с морепродуктами» было кодовым предложением, которое переводилось как «жду тебя в подсобке через пол часа». Это была уже третья официантка, пытающаяся скормить мне что-то с серебряного подноса. Но лишь она, похоже, попросила форму на размер меньше. И как только миссис Прей допустила ее к работе в столь обтягивающей форме? Казалось, один глубокий вдох и пуговица на белой рубашке девушки оторвется и убьет кого-нибудь прицельным выстрелом.
Заметив то, что я окинул ее взглядом и задержался на декольте, девушка еще очаровательнее улыбнулась. Ну, конечно, она сделала свои выводы. А я просто прикидывал как уйти с угла обстрела и выжить.
— Нет, благодарю. — Вежливо откликнулся я на ее просьбу и отвернулся, показывая, что разговор закончен.
В горло ничего не лезло весь день. Даже утренняя яичница, в кое-то веки заботливо приготовленная Лукасом, сейчас покоилась на дне мусорной корзины.
Я поправил ремень от фотоаппарата, который никак не мог поладить со стоячим воротом пиджака. Впрочем, я и сам не наслаждался комфортом: рубашка, брюки, галстук, пиджак и туфли, которые блестели так, будто я планировал использовать их вместо зеркала. Раздражало. Но, увы, слиться с толпой в этом местечке, обутым в кроссовки, вряд ли вышло бы.
Я снова огляделся, сканируя взглядом местность и не желая наткнуться на кого-то из старших Преев.
— Шампанское? — Раздалось за мой спиной.
Серьезно? У меня что, самый голодный вид в этой толпе? Я развернулся на каблуках и пересекся взглядом с голубоглазой блондинкой. Кажется, ее я уже видел, когда временную обслугу собирали для раздачи указаний и спича на тему «что будет, если вы налажаете». Каждый случай разбирался подробно, например, не заметить, что гость потянулся за закуской и испариться — проступок средней тяжести, а вот вылить на него поднос с шампанским — дело более критичное.
— Девушка, откройте мне секрет. — Начал я, и она подалась вперед. Ее губы обнажили белые зубки, а глаза прищурились, будто она ожидала шутку или порцию флирта с моей стороны. — У вас там конкурс среди персонала проводится? Кто первым заставит меня что-то съесть?
Губка, жирно блестящая от блеска, чуть поджалась. Впрочем, девушка не выглядела обиженной, что меня порадовало. Чего я завелся, в самом деле?
— Не понимаю, о чем вы…
Я поднял большой ламинированный бейджик, висящий на груди. На нем моя фотография и «левое» имя. Должность: фотограф. А что, вы решили, что мне выслали приглашения на День рождения Вивеи Прей? Ага, как же. Все сам, все сам…
— Я вроде как тоже на работе. — Я покрутил карточкой, отчего ее поверхность стала ловить на себя свет. — Вам же следует обслуживать гостей.
— А я считаю, что мы должны поддерживать друг друга в этой работе. — Неунывающе улыбнулась девушка и, кинув взгляд на мой бейдж, добавила: — Томас.