— Ты не видишь, какой контраст получается, когда смотришь на твою фарфоровую кожу. На острове, где каждый второй загорелый, как шоколад, а каждый первый выглядит как жертва солярия — уж это ли не волшебство? Ты не замечаешь, какой фантастический оттенок имеют твои глаза. Знаешь, когда ты водила меня на ваш местный «Марс», я с трудом заставил себя смотреть вокруг. Потому что он меркнет на твоем фоне. Когда ты улыбаешься, я просто не в силах отвести от них взгляд, в них будто смешинки загораются. А когда ты говоришь что-то саркастичное, а это процентов восемьдесят твоих слов, твои брови приподнимаются, а уголок левой губы чуть подергивается, будто ты сдерживаешь смех изо всех сил. И я просто без ума от этого выражения твоего лица. И да, Вивея, ты действительно «не такая». Ты лучше и прекраснее многих. И если ты не поймешь это, не примешь себя, не научишься любить себя за свои достоинства, тогда что ты хочешь от окружающих? Как они смогут принять тебя, если не видят тебя, настоящую? Ты ведь используешь свои шармы, как чертову ширму. И если ты не веришь просто парню по имени Арчи, то поверь уж Арчи — фотографу. Или парню, которому ты не безразлична. И который очень хочет увидеть тебя, настоящую.
Минуточку. «Не безразлична»? Почему эти слова, вылетевшие из его губ, такие нейтральные, не обременяющие, не обещающие ничего, так сильно на меня повлияли? Как будто он мне в вечной любви признался, честное слово. Я зачарованно смотрела на него, чувствуя, как подушечки пальцев парня гладят здоровую сторону лица. Его рука — чуть грубоватая, та, что перевязана марлевой повязкой, заставляет меня чаще дышать. И вместе с морским бризом я ощущаю запах антисептика и бинтов.
Я отворачиваюсь, хоть и не желаю, чтобы ласка прекращалась, а наоборот, искренне хочу, чтобы он вовсе прижал меня к себе. Крепко. Но больше я хочу, чтобы он не заметил, что мои глаза грозятся покраснеть. А еще я безмерно хочу поверить в каждое сказанное им слово, которое, уверена, будет высечено в моей памяти.
Я посмотрела на море и часто-часто заморгала. Сегодня оно было спокойным и нежно накатывало на прибрежный песок, будто поглаживая его. Как и руки Арчи. Да черт возьми!
— Значит, челка? — Примирительно спросила я. — Это тоже взгляд фотографа?
Ачи секунду помолчал, а я чувствовала, что о все еще напряженно всматривается в мое лицо. Он будто не хотел пускать все на самотек и давать мне возможность уйти, от его эмоционального монолога. Затем он отвернулся и тоже посмотрел на море.
— Это взгляд мужчины. — Заметил он, пытаясь вернуть в свой тон прежнюю непринужденность.
Я кинула на него благодарный взгляд:
— Подумать только, мы встречаемся всего-ничего, а ты уже пытаешься изменить меня. — С усмешкой сказала я, демонстративно закатив глаза.
— Я не пытаюсь изменить тебя, Вивея. Я хочу изменить твое мнение о себе. Только-то.
Ну вот. Опять. Покажите мне драматурга, который пишет реплики этому парню! Я хочу пожать ему руку и дать счет от моего кардиолога, ведь каждой фразой Арчи Хант заставлял мое сердце делать кульбит.
— Только-то… — Задумчиво повторила я, уперев взгляд в свои кеды, с чуть пыльными носами. И только про себя добавила: «Поверь, это совсем не мало. Для кого-то это может значить все».
— А теперь. — Арчи неожиданно отошел и потянулся руками вверх, попутно разминая свою шею. — Как на счет того, чтобы показать тебе, как ты хороша в беге?
Я вскинула бровь вверх:
— Ты предлагаешь пробежаться наперегонки? На свидании? Очень романтично, Хант. — Я добавила в голос как можно больше скепсиса, прежде чем толкнуть его в торс и рвануть в сторону лестницы, ведущей от пристани к пляжу.
— Догоняй, капуша! — Крикнула я Арчи, но что парень прокричал в ответ, уже не услышала. Кажется, там точно были слова «нечестно» и многообещающее «держись».
В уши бил морской ветер, а может их заложило от быстрого бега. Проскочив два лестничных пролета, я побежала к морю, решив, что береговая линия — достойный финиш нашей гонки. Белый песок не давал нормально двигаться, буквально всасывая в себя кеды. С каждым шагом я разбрасывала вокруг себя песок. В груди разрослось приятное возбуждение, как будто ты бежишь на настоящих соревнованиях, вперед и готов разорвать грудью красную финишную ленту. Солоноватый морской воздух наполнял мои легкие, а на лице против воли появилась улыбка.
Интересно, где был Хант? Может, он вообще не побежал за мной, а теперь стоит и смеется где-нибудь на пристани, поедая горячую кукурузу? Проверять догадку я не рискнула, желание побеждать, всегда, во всем, так присущее Вивее Прей, захватило меня. Я набрала скорости, уже ожидая, как мои ноги перестанут черпать песок и дотронуться до мокрой глади, обласканной волнами. Еще рывок и…
— Не-е-ет! — Дикий визг, а затем и хохот вырвался из моей груди, когда сильные мужские руки крепко обхватили меня за талию и потянули назад, от вожделенного финиша. — Хант, отпусти-и-и!
