Они сели. Ева безжизненно смотрела перед собой. Мортис поджал изуродованные губы. Он все искал проблеск сознания в ее глазах.
– Ивви, – прошептал он. – Ты ведь этого хотела? Свободы? Вот она. Я отпускаю тебя.
Но взгляд Евы не изменился.
Мортис сглотнул ком в горле и направился обратно к машине. Он сел на водительское сидение и, впившись взглядом в Еву, замер.
Она продолжала сидеть. Редкие прохожие проходили мимо. Никто не обращал внимания на сидящую на скамейке, молодую женщину.
Мортис ждал, что она сейчас моргнет, удивленно распахнет глаза, оглянется и вскочит. Он надеялся, что глаза Евы вмиг заблестят сознанием… Воспоминания о том, как он увидел ее в первый раз, одолели его. Ее лучистые живые полные бирюзы глаза сверкали от эмоций, что выплескивались из нее.
Мортис моргнул и воспоминание рассеялось. Ева так и продолжала сидеть на скамье пустая, неживая.
Ей все же удалось сбежать от него в забвение.
Шли часы, сгущались сумерки, а они все сидели: Мортис в машине, Ева на скамье.
Он сжал руль изо всех сил и закричал. Крик, полный боли, отчаянья, осознания того, что он собственными руками убил ее.
Мортис, обезумев, бил все подряд.
Она не вернется.
Ева никогда не вернется.
Марина шумно выдохнула и, задрожав, уставилась в закрывшиеся глаза мамы.
Прошла всего лишь секунда, а Марина словно прожила еще одну жизнь.
“Ева… Мама, я не знала. Если бы я только знала, что тебе пришлось пережить! Прости меня!”
Глаза налились слезами. Крупные капли посыпались на лицо мамы, омывая ее щеки.
– Прости меня. Если бы я только знала. Мама, мне так жаль.
Тем временем Мортис следил за Мариной, впившись в нее взглядом.
После убийства Евы, он словно освободился от оков. Он хорошо знал Марину и увидел в её взгляде, что Ева передала ей какой-то образ.
Дима в ужасе смотрел, как Марина обнимала Еву. Горький плач девушки поднялся к сводам. Присутствующие молчали, не решаясь произнести ни слова.
Вдруг Дима увидел знакомое лицо. Сердце дрогнуло.
Марк стоял среди толпы. Он снял шляпу и грустно вздохнул, смотря на Еву с Мариной. Дима впился в него взглядом. Почувствовав взгляд, Марк вскинул голову.
Дима скривился. Теперь все встало на свои места: Марк был предателем и именно из-за него досье Марины не проверили должным образом; теперь стало понятно, как стрелок Мортиса узнал, что Дима был в ресторане; именно благодаря Марку в его самолет попала бомба.
Марк приветственно кивнул.
“Он что издевается?”
Ярость поднялась, и Дима задергался на стуле.
– Мортис! – закричал Дима. Владыка смерти раздраженно оглянулся. – Ты трус! Привязал меня. Давай сразимся!
Мортис ухмыльнулся и наклонился к самому лицу Димы. Медленно клеточка за клеточкой его лицо стало преобразовываться. Еще мгновение и на Диму смотрел его клон.
– Ты в самом деле думаешь, что я соглашусь на дуэль с тобой? – он не сдержал смех. Дима ошарашено уставился на себя. – Прошлая дуэль стоила мне лица.
– Так вот как ты сбежал и выжил. Это твоя вторая способность.
– Это третий подарок тебе. А теперь ты заплатишь мне за поражение. Я ждал этого двадцать с лишним лет. Пришло мое время праздновать победу. Я не могу позволить драгоценной силе Аскендитов пропасть, поэтому не мог просто убить тебя.
Мортис махнул рукой, и ему поднесли стул с высокой спинкой. Он сел в него и принял свой обычный вид.
Митчелл, пыхтя паровозом, подвез систему. Он вставил иглы в руку Мортиса и в руку дергающегося Димы.
– Лучше не сопротивляйтесь, тогда все пройдет чуть менее болезненно.
– Да пошел ты, – огрызнулся Дима и плюнул Митчеллу в лицо. Митчелл брезгливо вытер щеку.
– Иском, что вы открыли, не только пробуждает силы дэвлесс в обычных людях, но и способствует полной передаче способностей от дэвлесс к дэвлесс, правда донор при этом не выживает. И напитать себя можно только одной дополнительной способностью, – высокомерно произнес Митчелл и включил аппарат.
Кровь, окрашивая тонкую трубку, быстро двинулась к аппарату. Дима нервно оглянулся. Его жизнь в буквальном смысле утекала из него. Пока он не чувствовал дискомфорта. Трубка, которая вела от аппарата к Мортису, дернулась, и бордовая кровь побежала по ней. Мортис довольно проследил, как кровь вошла в его вену и, вздрогнув, откинулся на спинку. С другой руки собственная кровь Мортиса стала вытекать в донорский пакет.
Вдруг Дима осознал, что Мортис заменял свою кровь на его. И понимание этого заставило его задергаться, но он был крепко прикован.
Безысходность перевернула в нем все, и вдруг он понял, насколько же сильно любил Марину. Он нашел ее глазами.
Она сидела возле Евы, уложив ее голову себе на колени.
С последним ударом сердца мамы, внутри Марины словно что-то сломалась.
Разбита. Унижена. Предана. Владыка был для нее учителем. Она исполняла его приказы, думая, что он заботился о ней, о ее маме, но это была ложь. Вся ее жизнь была ложью.
“Он насиловал маму, и она родила меня. Немудрено, что она пыталась убить нас обеих… Мама ненавидела меня. Как мне жить теперь? Как дышать мне без тебя, мама? Прости меня. Прости. Мама”.
