Молодой человек почти вплотную подошел к возлюбленной, и, коснувшись ее блеклых волос, опустился ниже и погладил выпирающую ключицу: – Я заставил тебя страдать, прости…
Англичанка вымученно улыбнулась: – Нет, ты спас меня от кровожадных лап того негодяя. Если бы в ту минуту ты не пришел…, – голос Вивиана сорвался, задрожал, а в фиалковых глазах блеснули слезы.
– Тише, не думай об этом. Теперь все будет хорошо, – леди Бломфилд попыталась кивнуть, но пошатнулась, и если бы не Лиан, упала бы: – Я, правда, очень устала.
– Идем, – мужчина, обхватив тонкую талию возлюбленной, повел ее по горячему, немного остывшему за ночь песку. Предрассветный ветер дышал им в след, развеивал по воздуху волосы, беспокоил синие, тяжелые волны пролива.
Маленький, невзрачный домик с белыми стенами казался крошечным на огромном, раскидистом пейзаже зеленых ветвей. Он стоял в самой глуши, прямо у подножия огромных гор. Вивиана, несмотря на темноту, смогла еще издали рассмотреть небольшой сад за низкими воротами, высокие, гордо несущие свои плоды яблони, гроздья винограда, скрывавшие тонкие балки.
– Это и есть дом моей тети. Да, безусловно, он лишь ничтожество по сравнению с роскошными замками Лондона, но все же внутри царит такой уют, что невольно забываешь все невзгоды и беды.
Девушка с благодарной улыбкой прижалась к любимому, с наслаждением ощущая, как он нежно гладит ее волосы. Сейчас было так тепло, светло, спокойно… Будто сотни прекрасных факелов зажглись внутри и все освещают, бросая жаркие отблески на трепещущееся, от любви, сердце. Обнявшись, они пошли по узкой тропинке, чувствуя, как легкий, прохладный ветерок щекочет кожу. Над городом уже занимался рассвет. Пускай еще не рассвело, но в небе потухли звезды, а горизонт окрасился в алое, с лиловыми полосками, покрывало. В воздухе уже парила пронзительная, осенняя свежесть, и, ощутив, как Вивиана вздрогнула от очередного холодного порыва ветра, Лиан укутал ее своим плащом.
Вокруг дома царило такое спокойствие и тишина, что, казалось, все живое вымерло, лишь свет в одном окне давал о себе знать. Молодой человек тихо постучал в неупругую, ветхую дверь. Послышался шорох и вопрос, произнесенный дрожащим, приглушенным голосом: – Кто?
– Тетушка Агнесса, открой, это я – Лиан, – раздался щелчок, и на пороге появилась щуплая, худощавая женщина низкого роста. На вид, ей было лет пятьдесят пять-шестьдесят. Лицо правильной формы обрамлял бархатный, темно-синий платок, из которого упрямо выбились несколько седых, почти белых, локонов. Женщина имела пронзительные, серые, как осеннее небо, глаза, немного поджатые губы и тонкий, длинноватый нос. Особо ее худобу выдавали резкие скулы, на которых была натянута пожелтевшая кожа. Агнессу можно было бы назвать хорошенькой, вот только нездоровый вид все портил, да и бедность давала о себе знать. Простое, белое платье бесформенным мешком весело на ее теле, не помогал даже сшитый из кусков ткани пояс.
– Здравствуй, сынок, – глаза старухи остановились на Вивиане, невольно поежившейся под холодным, оценивающим взглядом хозяйки дома: – Кто это? – сколько грубости, презрения, будто Лиан привел не порядочную девушку, а проститутку из кабака.
– Вивиана Бломфилд, моя…знакомая, – молодая женщина вздрогнула, резко посмотрела на возлюбленного, но промолчала. Англичанке была противна даже мысль, что любимый стыдиться ее.
– Та знакомая, которую ты вырвал из постели чужого мужчины? Хм, я думала, что у тебя лучший вкус. Ничего особенного в твоей пассии нет, племянничек, худая, высокая, со спутавшимися волосами, грязной кожей, в порванной одежде. Зря ты не выбрал мою Лиз. Безусловно, она даже не тягается с этой…девушкой, – Вивиана почувствовала, как у нее екнуло сердце. Еще никто, даже строгая и злобная матушка, никогда так открыто не презирал ее. Возможно, в душе леди заговорила женская, ущемленная гордыня, ибо все говорили ей о красоте, а какая-то старуха посмела оскорбить: – Довольно, миссис. Я не товар, который оценивают на рынке. Вы не имеете право унижать меня.
– Закрой рот, девочка. Я вижу, тебя не научили уважать старших. Я не буду тратить свои нервы на таких, как ты. Не кичись высоким положением и богатством папаши. Ценят не за титул, а за красивое тело, способное подарить наслаждение в постели. Хотя, у тебя ведь уже были два мужчины. Один Бог знает, кто будет следующим.
Вивиана, задыхаясь от возмущения, гневно бросила взгляд в сторону Лиана. Он, на удивление, не заступился за любимую, а лишь, опустив голову, тихо стоял в стороне, будто происходящее его вообще не касалось. Появилось ощущение какой-то ледяной пустоты внутри, одиночества, боли.
Девушка метнулась назад, но Лиан, схватив ее за руку, прошептал на ухо: – Успокойся, не сходи с ума. Куда ты пойдешь средь ночи?
