В целом ряд признаков свидетельствует о том, что в VII в. Византийская империя пыталась справиться с ухудшением экономической ситуации. В 616 г. в обращение вошла новая, хоть и недолго просуществовавшая серебряная монета под названием гексаграмма. Жалованье надлежало выплачивать в этой валюте, правда, стоила она практически вдвое меньше, чем золотые деньги. Показателен тот факт, что медные монеты – те, что наиболее широко использовались при осуществлении каждодневных операций, – постоянно обесценивались (их вес, когда-то составлявший 12 граммов, за столетие так сильно сократился, что теперь едва превышал 3 грамма) и были уже не так популярны, о чем свидетельствует их отсутствие в монетных кладах данного периода[43]. Даже золотые монеты, которые все больше чеканили исключительно в Константинополе, подешевели. В «Земледельческом законе» – весьма загадочном документе, который, похоже, датируется периодом после 650 г.[44] и описывает сельскую жизнь в Анатолии[45], денежные выплаты упоминаются очень редко и явно играют второстепенную роль. Хотя некоторые историки выдвигали предположения о том, что в VII в. экономическая и налоговая система империи была полностью демонетизирована, – это маловероятно. В регионах, где авторитет императора был силен, – прежде всего в Константинополе, а в 660-х гг. и на Сицилии – еще активно действовала система монетных денег. Продолжала функционировать и традиционная система налогообложения, несмотря на то что значительную часть налогов, вероятно, составляли выплаты натуральными продуктами.
Византийцев, вероятно, обескураживали политические драмы той эпохи. Чтобы осмыслить происходящее, люди нередко прибегали к эсхатологическому прочтению истории, чему немало способствовали события того времени. Это отчасти помогало им узреть некий смысл происходящего. Вторжение персов, кровавые расправы над христианами, похищение Животворящего Креста, мусульманские завоевания и беспрестанная борьба за выживание – все это, очевидно, казалось предвестниками грядущего конца света. По крайней мере, именно так это воспринимали современники, о чем свидетельствует ряд текстов и артефактов.
На серебряной монете, выпущенной Ираклием в 615 г., была отчеканена надпись: «Боже, помоги ромеям!» – именно так с конца VI в. звучал один из военных кличей имперской армии. На самом деле, длительный поход Ираклия против персов и триумфальное возвращение Животворящего Креста в Иерусалим во многих источниках трактуются как справедливая война против врагов Господа, и совершенно очевидно, что именно такой посыл стремился внушить император своим подданным. В этот период нередко использовались изображения креста (к примеру, на выпущенных в 642 г. монетах Константа II, где на греческом значится: «Сим победиши!» – отсылка к эпохе Константина I). Во время военных походов Ираклия применялась чудотворная икона из Камулианы, особый упор делался на то, что спасти Константинополь в 626 г. византийцам помогла именно Дева Мария – все это указывает на то, что люди видели связь между судьбой Византии и Божественным провидением. Не менее красноречив тот факт, что один за другим три императора – Маврикий, Фока и Ираклий – пытались снискать расположения могущественного и очень популярного в народе святого по имени Феодор Сикеот (он родился в небольшом городке Сикея в Западной Анатолии), советовались с ним, обращались к нему за пророчествами и благословениями. Тесная связь императора с человеком, который уже при жизни считался святым, в очередной раз подчеркивает, какое значение для византийцев имела поддержка высших сил.
