Следующие изменения произошли уже при Никифоре I. Большое количество людей было переселено из Анатолии в недавно восстановленные территории на Балканах, многие из переселенцев были солдатами. Продав свою землю, они взамен получали участки уже на новой территории, а также финансовые привилегии. К началу IX в. военные подразделения, ранее носившие название стратигиды, стали именоваться фемами (от греч.
Наблюдалась общая тенденция к разукрупнению: четыре стратигиды (Анатолик, Армениак, Фракисий и Опсикий), а также флот Карависиан – к 687 г. все они уже существовали – в VIII–IX вв. были раздроблены. К 770 г. Опсикий был поделен на три фемы; Армениак разделили на две; а к 830 г. на территории Фракисия разместилась совершенно новая фема Каппадокия. Более того, по мере расширения влияния империи к 830-м гг. были созданы новые военные формирования, например Эллада (Центральная Греция и Пелопоннес, к концу VII в.), Кефаления – остров в Западной Греции (во время правления Константина V, с целью защиты Адриатического и Далматинского побережья), Македония, Фессалоники и Херсонес (в Крыму в Черном море).
Военное дело пронизывало все сферы жизни империи и формировало ее социальные и в какой-то мере культурные ценности. К началу VIII в. социальная структура общества претерпела значительные изменения: сенатская элита как таковая практически исчезла, а ее оставшиеся представители примкнули к одному из двух относительно стабильных слоев – двору или церкви. Особую стойкость в качестве экономического института демонстрировала именно церковь, поскольку ее обширные владения еще со времен Юстиниана были в той или иной степени освобождены от налогового бремени. В трудные времена некоторые императоры, особенно Лев III, а позднее и Никифор I, решили отменить эту привилегию и стали облагать налогами имущество церкви или зависимых крестьян, работавших на нее[52]. Что касается военных, среди них еще оставались выходцы из аристократических семей, однако большинство были «новыми людьми».
Постепенный рост социального и экономического статуса стратигов и других представителей высшего командного состава способствовал складыванию новой элиты – военной аристократии, которая с конца IX в. стала играть главенствующую роль в политической жизни империи. Несмотря на то что должности не передавались по наследству, постепенно возникли целые династии военачальников. Это говорит о том, что происхождение имело все большее значение. Примечательно и то, что в этот период некоторые представители высшего духовенства, особенно пришедшие на службу из мирян, происходили из зажиточных аристократических семей, а в некоторых случаях, как, например, в случае с патриархом Фотием, имели тесные связи с зарождающейся военной аристократией. В целом, если в VII в. в сельской общине преобладали свободные крестьяне и мелкие землевладельцы, а большие поместья исчезали, то в конце VIII – начале IX в. с подъемом военной аристократии начался обратный процесс.
В VIII в. два основных вопроса требовали решения: с одной стороны, необходимо было подвести итоги, оценить оставшиеся ресурсы и разработать долговременную стратегию неизбежного сосуществования с исламом, с другой – проанализировать и попытаться понять, какие ошибки были допущены, поскольку арабские завоевания считались карой свыше. Ответом на эти вопросы стали реформы, причем как хозяйственные, так и административные (о чем уже говорилось), а также идеологические и духовные.
