«Не широка, всего метров семьдесят-восемьдесят в ширину, да и не очень-то и глубока наша река. Однако нас от печенегов спасает. Берег со стороны Дикого поля пологий, а наш высокий, на такую верхотуру ни одна орда не взберется. На сотни верст броды редко имеются, да их еще и знать надо. К городку с того берега ходу нет, хоть и полого, но разлив поймы и глубина приличные».
Вспомнив о деле, пришпорил животное и, уже не отвлекаясь на красоты природы, на реку и птичий щебет, галопом помчался к поставленной цели.
Добравшись, соскочил в траву, привязал узду за ветви разлапистого кустарника, направился к корявым березам, стоящим особняком даже в большом лесу. Узловатые, искореженные стволы утопали в высокой, насыщенной ядовитой зеленью, траве. Подходя к уродицам, кинул взгляд на огромное, черное пятно кострища, за месяц так и не проросшее травяными ростками, последнее пристанище Святослава и погибших русов.
Остановившись, задумался, что делать дальше. Как вызвать голографического дедка, посредника информационного поля Земли? Раздумывая, так и не пришел к решению проблемы, плюнул на все.
– Э-эй, дед! Слышишь меня?
Ответом была тишина.
– Де-ед! Ну, дед!
Выругался, стараясь не употреблять ненормативную лексику.
– Де-ед, отзовись!
Понял, что все бесполезно, обернувшись, пошагал к лошади, щиплющей сочную траву.
– Ах, Анатолий Николаевич, до чего же вы, любезный друг, нетерпеливы. Хотя это я вам и в прошлый раз уже говорил. Два раза крикнул и уходить. Не дал старику потешиться, лишил возможности насытиться чувством юмора, а уж оно у меня в избытке имеется.
Монзырев стоял, глазея на уже знакомого старичка, одетого в холстину, обутого в лапти. Нос-картофелина и улыбка в розлохмаченной бороде не изменились. Не изменилась и соломенная шляпа с надорванным краем на голове у деда.
– Вы б видели, уважаемый, как прикольно смотрелись ваши призывы со стороны, ха-ха, – закашлялся смехом несносный старик.
– Да уж, это конечно. Ты бы, дед, хоть картуз для приличия сменил. Что там у вас, другой одежды не предусмотрено?
– Ну, отчего же. Пожалте, только для вас!
Тело деда раздергалось пучками электронов в стороны, в один миг снова собралось обратно. В пяти шагах от Монзырева стоял подполковник Дьяконов Игорь Александрович, в полевой форме одежды. Широколицый, одетый в камуфляж, в пятнистом же кепи на чернявой голове.
– Зачем пришел, майор? Только говори четко, по-военному, не трать мое время.
– Тьфу! – в сердцах сплюнул Монзырев.
– Что? Опять не то?
– Ладно. Пара вопросов имеется.
– Давай.
– Как это получилось, что проход открылся у порогов Днепра?
– Это тебе, Монзырев, бонус от нас был, так сказать, за выполненную работу, одноразовая акция.
– Понятно!
– Следующий вопрос.
– Горбыль рассказал, что у нас там… – кивнул головой на проход между кривых берез, – совсем погано. Это так?
– Ничего, выдержат. У русского народа жопа широкая. Придут к власти умные люди. Осилите и пиндосов, и НАТО. Своих бы выдержали, с вашим министром обороны никаких забугорных врагов не требуется, но думается, скоро он покинет ваши ряды, направят что-нибудь другое разваливать. Мастер. На этом все? Прощай, свои пару вопросов ты уже задал.
– Постой!
– Ну?
– Последнее. Нельзя ли нас, не дожидаясь срока, отсюда вывести?
– Ха-ха-ха! Ну ты спросил! Отвечаю для тупых. Нельзя! Конечно, через проход вас пропустить можно, только не поручусь, что пройдя его, вы не окажетесь в году, эдак, ну допустим в 1812-м. Майор, ты хочешь с французами повоевать?
– Нет.
– Ну, так и не дергайся, жди своего часа. Прощай. – Подполковник Дьяконов повернулся через левое плечо, сделав два строевых шага, исчез, словно его и не было вовсе.
Монзырев, запрыгнув в седло, направил лошадь через лесную поляну к дороге.
