Но мы вошли в тайгу. Ночевали в палатках, сами заботились о лошадях, горячее ели на завтрак и на ужин. Вот это была экзотика для городского жителя! Когда, я впоследствии пыталась рассказать о своем путешествии на французском языке, то слово «поход» словари трактовали только как военный термин. Ну, да! Мы шли, как партизаны по лесным тропам, готовили пищу на кострах. Однажды скинулись и купили барашка в небольшом селе, мимо которого проезжали. И я видела, как его зарезали и сняли шкуру. А позже я вместе со всеми поедала шашлыки, полностью окунувшись в эту диковатую жизнь. Это путешествие со всеми его приключениями не заставило меня забыть о Марселе. Какая-то печаль лежала на сердце… Ева-инструктор светлый и добрый человек, мы с ней подружились, рассказала мне, что её любимый погиб в прошлом году, замерз насмерть, не дойдя в метель сотни метров до базы. А ведь шел с товарищем. Товарищ пришел в теплый дом, сказал, что за ним идет его друг. А друг не дошел, кинулись искать, да куда там, снег валит, ночь, жуткий мороз. А утром его собаки откопали… Ева была безутешна. А я ей рассказывала ей о своем Марселе. Хотя это имя в дремучей тайге произносить было странно. Однажды, я, поставив свои сапоги сушиться на прутах у костра, и протянув ноги поближе к огню, чтобы согреться, погрузилась в воспоминания, которые незаметно перешли в странный сон:
Лето. Теплый душный вечер. Мы с Марселем сидим во дворике у библиотеки Светлова, я выковыриваю занозу из ладони Марселя, используя для этого комсомольский значок. С ним часто случались подобные неприятности. В этот раз он получил занозу, стряхивая пыль с щербатой скамейки, дожидаясь меня.
– Я сегодня пришла в райком комсомола, как ты меня научил, а они смотрели на меня, как на дурочку!
– Отлично! Видишь и значок пригодился, и приставать не будут!
– Но ты, надеюсь, не шпион?
– Ну, вот, ты сразу меня разоблачила! Какой кошмар! Вот, возьми приз – клубничную жевательную резинку! И почему они тебе нравятся?
– Ты мне рот не заткнешь! Лучше объясни мне, что ты делаешь здесь в Москве? Ты говоришь, что ты учишься, а я ни разу не видела у тебя учебников! Честно говоря, эта таинственность меня пугает. – Я уже не раз спрашивала Марселя об этом, но не могла ничего понять из его объяснений.
Наконец, я вынула занозу, тут же получив благодарный поцелуй в щечку.
– Ладно, я еще раз расскажу. Мои друзья и я, мы окончили специальную школу, а теперь у нас практика. Мы ездим по разным странам и ведем переговоры… Нет, так непонятно…
Ну, например, коммунисты какой-нибудь третьей страны хотят свергнуть монархию и захватить власть в стране. Тогда туда приезжают советские специалисты, которые с одной стороны помогают строить плотину, а с другой обучают местных коммунистов основам подпольной борьбы, приглашают активистов получить образование в СССР.
– А причем тут наши специалисты? Ты мне мозги не пудри! Марсель на минуту умолк, переваривая очередную идиому…
– Это я к тому, что такие специалисты есть во многих странах. Лучшие у вас, в Израиле, во Франции. Американцы все же грубо работают. Так вот, ты ведь не назовешь этих ребят "шпионами"? Они ведь не воруют секреты?
А мы занимаемся следующим этапом: когда оппозиция в стране уже сильная, и требуется уже торговаться. Что получает моя страна, если поможет оппозиции прийти к власти и окажет поддержку на мировой арене…
– Боже, как все сложно! Но твоя страна Франция! Что ты здесь-то делаешь?
– А это временная работа, когда наши интересы пересекаются в Сомали, Анголе, Мозабике.
– Вот я и говорю – шпион! Ладно, ладно, больше не буду!
Пойдем, я покажу тебе голубятню!
– А что это? Это имеет отношение к голубям? Там выращивают голубей для еды?
– Какой же ты дикий! Пойдем!
И мы отправились в гости к одному моему знакомому старому голубятнику, который показал нам своих любимцев. Каких только у него не было!
И якобины, и бантастые, и павлиньи и дутыши. Марсель не мог скрыть своего восхищения. Так приятно было держать в руках шелковое теплое тельце, а потом, подбросить его в воздух и оно распахивается, как белоснежный цветок, просвечивая на солнце. Потом мы стояли на крыше голубятни и учились свистеть, умирая от смеха в невозможности сдвинуть губы для свиста и одновременно смеяться.
Потом я увидела крышу голубятни сверху.
Марсель сидел на этой пыльной крыше и снимал ботинок. При этом он смотрел вверх, прямо на меня.
– Что-то попало – объяснил он. А я почувствовала пронзающую боль в правой пятке… Но досмотреть сон не удалось, Ева всполошилась, видя, как я плавно сползаю в костер. Нет, в костер я не попала, но тщательно осмотрела свою пятку, – ничего там не было, хотя говорили, что в этих местах попадаются гадюки.
Я быстро забыла этот сон, только счастливый смех Марселя, подбрасывающего голубя в синее небо еще долго звучал в душе. Поход продолжался.
