Машину выдерживал на высоте не более десяти метров до тех пор, пока не развил скорость в сто восемьдесят километров в час. Только тогда стал ложиться на нужный курс с одновременным набором высоты, но, оглянувшись, увидел пикирующие сзади "мессеры" и набирать высоту перестал, а когда до атакующих вражеских истребителей оставалось не более шестисот метров, резко, с большим креном развернул УТ-1 на 180 градусов и нырнул под самолеты врага. Те проскочили мимо, не успев открыть огонь.
Уловив момент, когда "мессеры" стали выходить из пикирования и набирать высоту, я опять развернулся на 180 градусов и опять оказался под ними.
То ли УТ-1 показался "мессерам" незавидной добычей, то ли у них кончался бензин, то ли фашистские летчики поняли, что игра в "кошки-мышки" не принесет им успеха, но оба фашистских истребителя прекратили атаки и удалились на запад, а я ровно через семь минут произвел посадку в Новоукраинке.
Вскоре прорыв противника был ликвидирован. При этом решающее влияние на исход сражения оказала штурмовая авиация. Сам же я при ликвидации вражеского наступления с никопольского плацдарма лишний раз убедился, что легкомоторная авиация способна решать самые различные задачи, и не только ночью, но и днем.
В БОЯХ ЗА КРЫМ
Наступление против 6-й армии гитлеровцев, нависавшей над правым флангом 4-го Украинского фронта, мы начали 31 января 1944 года во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта.
Погода наступлению не благоприятствовала: в первых числах февраля поля оголились, чернозем размяк, техника и люди вязли в нем, словно в густом растворе цемента, производить взлет и посадку самолетов на полевых аэродромах подчас было просто невозможно. Тем не менее к 8 февраля мы не только ликвидировали никопольский плацдарм врага, но и освободили город Никополь. Весь правый берег Днепра был покрыт трупами в шинелях мышиного цвета, брошенными грузовиками, орудиями, танками, бронетранспортерами противника. Большую роль в разгроме гитлеровцев на никопольском плацдарме сыграла авиация 8-й воздушной армии. Удары штурмовиков и бомбардировщиков по узлам сопротивления противника и местам скопления его. техники обладали огромной разрушительной силой. Повторилось то, что было на реке Миус: вражеская оборона оказалась перепаханной бомбами и реактивными снарядами.
Армии правого фланга 4-го Украинского фронта во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта устремились на Николаев и Одессу, армии же левого фланга готовились к освобождению Крыма...
В середине февраля мне понадобилось слетать в 611-й истребительный. На аэродроме возле Акимовки приземлился в туманной дымке. Вылез из кабины, слышу плач. Неподалеку стоят сержант Надежда Махленкова и ефрейтор Евдокия Полякова. Полякова припала к плечу старшей подруги, та гладит ее по голове, у самой на ресницах слезы.
- Что случилось, товарищ сержант?
Махленкова попыталась принять положение, хотя бы отдаленно напоминающее то, какое следует принимать при встрече со старшим начальником:
- Ох, товарищ майор!.. Товарищ лейтенант!..
- "Майор", "лейтенант"! Говорите ясней.
- Товарищ лейтенант вернулся! Лодвиков! Вернулся, товарищ майор!
Сначала я решил, что ослышался - мертвые не воскресают, но по лицам и глазам девушек понял; ошибки в словах Махленковой нет.
- Чего ж вы ревете?! Где он?!
Махленкова махнула рукой в сторону землянки 2-й эскадрильи.
Побежал туда. Возле землянки толпились летчики. Среди шлемов, регланов, теплых мелюскиновых курток резко выделялись темно-серая солдатская шапка-ушанка и затрепанная шинель человека, фигурой напоминавшего Лодвикова. Я шагнул в расступившуюся группу летчиков, человек в шинели обернулся. Несомненна, это был Лодвиков: тот же рост, те же движения, та же посадка головы, но лицо... Ошеломленно смотрел я на стянутую рубцами, покрытую буграми глянцевитую кожу, на обгорелые веки и губы.
Человек в шинели встал по стойке "смирно", вскинул к шапке-ушанке коричневую, видимо, тоже обожженную кисть правой руки:
- Товарищ майор! Лейтенант Лодвиков для дальнейшего прохождения службы...
И голос был лодвиковский. Тот самый тенор, что прежде запевал в 611-м песни. Я сгреб лейтенанта в охапку:
- Здравствуй!
