После митинга я отдал приказ на перебазирование, и к 12.00 все самолеты полка и механики, прибывшие на Ли-2, находились па травяном поле близ хутора Важный, приспособленном под полевой аэродром. Несколько позже прибыла сюда передовая команда технического состава на двух "зисах".
В 22 часа 19 августа поступил приказ на ведение боевых действий в течение следующего дня. Полку предстояло прикрывать вылеты штурмовиков. И столь велико было количество этих вылетов, что сомнений не осталось: начинаем!
Шесть часов утра. Яркое солнце, полное безветрие, обещающие зной. И глубокая тишина.
Вот-вот содрогнется от залпа тысяч орудий земля, вот-вот докатится до аэродрома артиллерийский гром передовой, вот-вот покажутся штурмовики, майор Морозов выстрелит в небо зеленой ракетой, взревут моторы наших истребителей, и пара за парой, четверка за четверкой самолеты эскадрилий начнут выруливать на старт и уноситься ввысь... Вот-вот. Но пока тихо. Только жаворонок, набрав "горками" высоту, зависает и начинает звонкую трель, да чего-то пугается и, спикировав, прячется в неподвижной, еще мокрой от росы траве.
Глубокая тишина. Мы стоим на аэродроме и чутко вслушиваемся в нее: капитан Батаров - без привычной улыбки; капитан Чурилин - крепко сжав губы и сведя к переносице черные брови; капитан Волков - щуря глаза. Как струна натянут экспансивный лейтенант Липо Маркарьян. Широко развел плечи, набычился с высоты двухметрового роста лейтенант Павел Беляев. Не рассуждают многословно, вопреки привычке, старший лейтенант Королев и его механик Анатолий Каменчук.
Мы вслушиваемся в тишину. Глядим на запад. Ждем артподготовки. Последние минуты перед боем, в котором может случиться непредвиденное.
Внезапно до слуха доходит слабый, еле различимый гул. Он доносится с востока. Поворачиваю голову в ту сторону. Как по команде, поворачивают головы и другие летчики. А гул все слышней, все явственней, все мощней, теперь это даже не гул, а оглушительный рев многих сотен моторов.
Первыми показываются армады бомбардировщиков. За последней, с минутным интервалом, появляются штурмовики. Зеленая ракета над КП полка взметывается как-то торопливо, словно боясь опоздать. Она не успевает догореть, еще брызжет сноп искр, как на старт выруливают шесть "яков". Шестерку поведет командир 1-й эскадрильи Волков.
Через десять секунд слышим по радио голос ведущего группы штурмовиков:
- "Ласточки", я "дрозд"-восемнадцать! Дайте "крышу"!
Еще через двадцать секунд "илы" проносятся над нашим аэродромом. Ведущий повторяет просьбу, покачивая машину с крыла на крыло. Группа Волкова взлетает, с ходу занимая свое место в общем боевом порядке. Обычного круга над аэродромом "илы", как обусловлено, не делают. Они прямиком следуют к цели. А цель у них - передний край противника южнее Бендер, в районе Хаджимус- Киркенешти.
Мы еще видим штурмовики и истребители, но рев их моторов вдруг исчезает, потонув в другом, давящем реве - в реве начавшейся артподготовки, слившимся с ревом -бомбового удара. Все дальнейшее происходит на фоне неослабевающего грохота. Вздрагивает почва. Группа за группой проходят над нашим аэродромом "илы". За ними взлетают сначала четверка "яков" замечательного мастера воздушного боя Чурилина, затем - группы истребителей под командованием Клепко, Королева, Черногора, Маркарьяна, Рыжова... Все идет, словно по отработанному сценарию. Бомбардировщики, штурмовики и истребители действуют, как единый, хорошо собранный и на совесть отрегулированный механизм. Волна за волной накатываются они на передний край врага.
Около 10 часов звонок из штаба армии.
- Пошлите группу разведчиков в район Григорьевки, Салкуца, Каушан.
- Слушаюсь. Можно узнать, как на переднем?
- Прорвали!
Поднимаются разведчики. Первый вылет, в паре с Шуваловым, производит Батаров. От его-то глаз не укроется ни одно скопление передвигающихся войск противника!
На часах- 12.00. Эскадрильи начали повторные вылеты. Напряжение не спадает. И вдруг - "осечка". Очередная группа штурмовиков приближается к Важнодму, с КП взлетела ракета, а два самолета из четырех, которым следует идти на прикрытие, еще заправляются горючим.
Решение приходит мгновенно: "Лететь самому!"
Бегу к "яку", запускаю мотор. Краем глаза вижу: мой ведомый, штурман полка капитан Оськин, все понял, он тоже в кабине и уже запустил мотор.
- Клепко! - окликаю по радио командира звена.- Выруливай со мной и Оськиным.
Клепко и его ведомый младший лейтенант Бабков четко выполняют приказ.
Показываются штурмовики. Их восемь. Взлетаем. Клепко с ведомым идут в группе непосредственного прикрытия, мы с Оськиным поднимаемся на 600 метров выше, чтобы прикрыть "илы", Клепко и Бабкова. От сердца отлегло: не сорвали вылет!
Штурмовики пересекают Днестр в районе населенного пункта Глинное на высоте всего 200 метров, и, точно в стену, врезаются в бурое месиво из земли и отходов взрывчатки, висящее над полем боя. Дым поднимается так высоко, что даже в кабинах истребителей ощущается удушливый, кислый запах. Каково же стрелкам, танкистам, артиллеристам?!
