Выступая перед нами, В. А. Судец рассказал о появлении на фронте вражеских истребителей новейших модификаций, об их боевых качествах, сообщил, что истребительная авиация фронта усиливается полнокровной дивизией, имеющей на вооружении новейшие истребители Ла-5, обратил внимание на совершенные отдельными командирами тактические промахи и призвал напрячь все силы, чтобы во взаимодействии с наземными войсками, со штурмовой и бомбардировочной авиацией в кратчайшие сроки сломить сопротивление врага.
Командующий армией произвел на офицеров полка впечатление вдумчивого, деловитого военачальника, понимающего нужды летного состава и. отдающего все силы делу победы.
К выполнению очередных задач полк приступил сразу после этого совещания. Несмотря на плохую погоду, эскадрилья за эскадрильей штурмовали наземного противника. Однако мы понесли новую утрату: зенитчики врага попали в самолет лейтенанта Ивана Анифатовича Клепко, самолет взорвался в воздухе, его обломки упали в двух километрах севернее села Фехерварчурго.
Наступил Новый 1945 год. Мы встретили его в неуютных землянках аэродрома Секешфехервара. Подняли тост за Победу, в близости которой никто не сомневался, за тех, кто не дожил до нынешнего дня, и за тех, кто нас ждет. А утром 1 января, несмотря на сильную дымку и снегопад, снова подняли истребители в воздух, выполняя задание по разведке противника. И не зря! Летчики 2-й эскадрильи обнаружили юго-восточнее Комарно танки и самоходные орудия врага, сосредоточенные на исходных позициях для атаки, сообщили об этом по радио в штаб 288-й ИАД, и группировка гитлеровцев была накрыта огнем артиллерии.
Начальник разведотдела 3-го Украинского фронта генерал М. Я. Грязнов лично звонил в полк, просил поблагодарить летчиков 2-й эскадрильи.
Сорвать удар врага из района юго-восточнее Комарно в ночь на 2 января 1945 года войска фронта не смогли, но ударная сила противника все же была ослаблена: гитлеровцы, стремясь вырваться из будапештского котла, потеснили соединения нашей 46-й армии, даже заняли вновь город Эстергом, но прорвать кольцо окружения не смогли ни в этот день, ни в последующие.
С рассвета 2 до 6 января мы прикрывали наземные войска в районе населенного пункта Тата. Противника не узнавали: "юнкерсы" изменили привычке ходить на высоте 2000 метров, приближались к объектам бомбардировки на высотах до 4000 метров, "фоккеры" и "мессеры" забирались на 5-6 тысяч метров, откуда и набрасывались на наши истребители. Но изменив тактику, гитлеровцы не получили преимущества в воздухе. Миновали те времена, когда враг обладал им.
На следующий день группа из шести Як-1, ведомая старшим лейтенантом Королевым, заметила пять крадущихся к нашим войскам "фоккеров". Первый был сбит лейтенантом Беляевым, второй-лейтенантом Трусовым. В повторной атаке Трусов сбил еще один "фоккер", а лейтенант Мордовский подвел итог, вколотив в землю четвертый самолет противника. Спастись удалось только одному ФВ-190.
Кстати сказать, в этом бою лейтенант Трусов, прибывший в полк на стажировку, да так у нас и оставшийся, довел число лично сбитых самолетов до пяти. Его товарищ лейтенант А. И. Сальников, также оставшийся в полку, к этому времени имел на счету три лично сбитых самолета. Оба летчика, как говорится, пришлись ко двору.
Нет, не помогли гитлеровцам в декабре сорок четвертого и январе сорок пятого никакие локаторы, никакие изменения в конструкциях самолетов и другой технике. Да и не могли помочь. Мы были сильней, опыт у нас имелся, за нами стояла правда.
Во второй половине дня 6 января лейтенант Беляев и капитан Батаров возвратились из разведки в районе юго-западнее города Мор, доложили, что обнаружили там большое скопление танков и бронетранспортеров противника.
7 января к 10.00 стало известно: сосредоточив в районе Мор значительное количество танков, враг перешел в наступление севернее Секешфехервара и, несмотря на большие потери, рвется к городу Замоль, к Дунаю, вновь пытаясь деблокировать свои войска, окруженные в районе Будапешта.
Позвонил генерал Смирнов:
- При улучшении погоды будете сопровождать "горбатых". Приготовьтесь перелетать завтра на аэродром Бергенд.
- Слушаюсь.
Смирнов после паузы сочувственно спросил:
- А справитесь?
- Справимся, товарищ генерал! Вопрос комдива был не случайным. Смирнов знал, что к 7 января в полку осталось только 16 истребителей, да и то изрядно изношенных, получивших немало повреждений в воздушных боях. Но и мой ответ был не случайным: надеялись на самих себя.
