Он еще хотел было добавить, что гением себя, тем не менее, не считает, поскольку не находит убедительных тому доказательств, но промолчал. Его ведь не об этом спрашивали.
— Гениальность подразумевает наличие какого-либо специального таланта, — подал реплику Питер де Врейн.
— Я читал об этом, но никакого особого таланта за собой не замечал.
— Как вышло, что мальчик с улицы говорит и читает на нескольких языках, причем на всех этих языках изъясняется, как культурный, хорошо воспитанный и высокообразованный человек? — А этот вопрос задала уже Мария Фокин.
"У них или роли расписаны, или командная игра уже вошла в привычку!"
— Я быстро учусь.
— И много ты встречал людей, которые учились бы так быстро и настолько эффективно?
Любопытный вопрос, и ответ на него прост: не встречал вообще. То есть, способных людей Эрик знал довольно много, с двумя из них он даже спал. Но такого уровня обучаемости, как у него, не видел ни разу.
— К чему вы клоните?
— К тому, что такая обучаемость лежит за гранью нормы и сама по себе является специальным талантом.
— Это часть моего генотипа? — сообразил Эрик.
— Да, — подтвердила его догадку матриарх клана. — Быстрый ум, невероятная обучаемость, крепкие нервы, выдающееся тактическое мышление и уникальная способность располагать к себе людей…
Что ж, все, вроде бы, так и обстояло. Думал Эрик быстро и зачастую о нескольких вещах сразу, — что для многих других людей казалось невероятным, — учился легко, ну а нервы у пилотов ракетоносцев должны быть крепкие по определеню, иначе нельзя. Но вот два последних пункта в панегирике, "пропетом" Бредой Вильф, его неожиданно — или, напротив, ожидаемо, — смутили.
"Выдающееся тактическое мышление? У меня? Серьезно? Но, с другой стороны…"
Если посмотреть на события последних лет с этой точки зрения, получалось, что Эрик, и в самом деле, зачастую правильно предугадывал действия противника, видел картину боя во всей ее сложности, с первого взгляда, "узнавая" намерения сторон, их ходы на шахматной доске сражения, и открывающиеся в связи с этим перспективы.
"Что ж… возможно… может быть…"
Великим тактиком он себя, положим, не числил, но следовало признать, был в этом деле неплох. Так что, возможно, в словах Бреды и содержалось некое зерно истины. Но вот относительно способности вызывать симпатию у других людей…
Эрик стремительно "пробежался" по короткой истории своей жизни и с некоторой оторопью вынужден был признать, что плохо относились к нему люди, которые не знали его лично или не успевшие с ним толком познакомиться. И, напротив, все, с кем он входил в более или менее длительные отношения — служебные, дружеские, любовные, — очень быстро начинали относиться к нему более чем положительно, даже если при первом знакомстве такое развитие событий было отнюдь не очевидно. Капитан 2-го ранга Эльст, капитан-лейтенант Линдблат, адмиралы Север, Моргенштерн и Мельник, Клодина Люфор, Вера и Андрей Мельники, Анна, наконец.
"Не на сто процентов, — вспомнил он про лейтенантов Ги д'Аламбера и Роберта Шотта, — но ведь ревность и спесь — это очень сильные чувства, их никакой симпатией не перебьешь!"
— Хотите сказать, что умение располагать к себе других — это врожденный талант?
— Разумеется, — подтвердила свою мысль Бреда Вильф. — И талант этот имеет наследственный характер.
— То есть, таким был мой отец?
— В целом, ты повторяешь его генотип не только внешне, но и внутренне, — признала матриарх, — но кое-какие черты достались тебе все-таки от матери. Каждый новый Вильф Осевой линии наследования чем-то отличается от остальных, и ты, Эрик, не исключение. Похож на отца, но все-таки не он.
— Благодарю вас, господа! — вежливо поклонился всем присутствующим Эрик. — И вам, госпожа Бреда. Я услышал от вас много интересного о себе и своей семье, но, как я понимаю, есть нечто, ради чего, собственно, и затевался весь этот разговор. Я прав?
— Да, — подтвердила матриарх. — Ты проницателен Эрик, но об этом мы поговорим уже после обеда, и разговор этот будет с глазу на глаз…
***
Время поговорить тет-а-тет наступило только через полтора часа. Отобедали — ни одного знакомого блюда или напитка, но все, если и не вкусно, то, как минимум, приемлемо, — поговорили о том о сем, но ни разу ни о чем серьезном, и разошлись каждый по своим делам. Эрика же Бреда Вильф пригласила в свой личный кабинет, чтобы переговорить с глазу на глаз о "
— Что бы ты сейчас ни думал, Эрик, но, посетив Ставку Вильфов, ты запустил процесс, который уже не остановить. Об этом я и хотела с тобой поговорить.
Бреда и Эрик сидели в креслах один напротив другого и говорили, глядя друг другу в лицо.
— Что-то необратимое? — Вопрос напрашивался, разве нет?
— В каком-то смысле.
— Тогда, давайте Бреда, перейдем к делу, — предложил Эрик. — Итак?
— Прежде всего, тебя признал клан.
— Весь клан?
— Его Исполнительный комитет.
— То есть, сегодняшний обед…
— Присутствующие единогласно признали тебя Морицем Якобом Вильфом.
