Толику всегда казалось кощунственным, что о войне, о смерти поют так бравурно-весело, но других, видно, это не шокировало, и они под будоражащий мотив выписывали ногами всевозможные кренделя по паркету, то приседая до самого пола, то подпрыгивая и воздевая руки вверх, словно в какой-то языческой молитве или на шаманском шабаше, вихлялись, изгилялись, стремясь перещеголять один другого.
Вот певец «убил» еще троих, и в живых «осталось только четверо молодых солдат». Судя по количеству оставшихся, песня должна была вот-вот кончиться. Темп все убыстрялся, ударник летал над своими барабанами, неимоверным образом успевая ударить по каждому, словно у него было не две, а, по крайней мере, пять рук. Танцоры дергались, ломались. Не было ни дам, ни кавалеров, не поймешь, кто с кем танцует. Да и можно ли было сказать, что они танцуют, скорее ломаются или совершают какую-то бесовскую пляску.
Но вот ударник последний раз со всего размаха врезал по литаврам и тут же схватил их рукой, приглушая звук.
Песня кончилась. Певец, утирая пот с лица, отошел к электрооргану, туда же подошли и гитаристы.
Танцующие стали расходиться по сторонам, поближе к стенкам, возле которых кое-где стояли небольшие диванчики. Фойе наполнилось шумным говором, который раньше за музыкой был не слышен.
Толик тоже отошел к стенке и стоял, оглядываясь по сторонам. Знакомых было много. Некоторые, проходя мимо, просто приветствовали его, другие считали своим долгом подойти и пожать ему руку. И почти каждый задавал вопрос:
— Ну как, в новом сезоне первенство выиграем?
Толик отделывался короткими ничего не значащими ответами: «Постараемся», «Обязательно», «Игра покажет», «Мяч круглый» и тому подобными. Как бы он был удивлен, если бы услышал, как через несколько минут эти ребята возбужденно станут утверждать:
— Мне сам Толик сказал: костьми ляжем, а чемпионами в этом году станем!
Толик медленно двинулся вдоль стен, все еще надеясь увидеть Милу. Вон стоит Лида Морчкова, рядом с ней переминается с ноги на ногу Игорь Брагин, вон Светка Богачева с каким-то морячком с буквами СФ на погонах — Северный Флот, наверное, в отпуск приехал. А Милы не видно.
По залу рассыпалась мелкая дробь барабана и стихла. Гитары повели тягуче-заунывную мелодию, и певец, раскачиваясь, затянул что-то тоскливое об обманутой или неразделенной любви. Танцующие пары с отрешенными лицами застыли посреди зала в объятиях, медленно раскачиваясь, словно в любовной истоме, и время от времени переступая с ноги на ногу.
А над этими танцорами меланхоликами разливался меланхолический голос певца:
Ты меня никогда не увидишь,
Я тебя никогда не забуду...
Толик медленно двигался по залу, огибая попадающиеся по пути застывшие пары. Когда он обходил очередную, парень оторвался от своей партнерши и схватил его за руку.
— Толик! Здорово!
Это был Борис Жирнов. Толик взглянул на партнершу — конечно же, Вера. Она хмуро кивнула Толику и отвернулась. Зато Борис так и сиял, и Толик понял его: самолюбие Бориса было удовлетворено, в мужском соперничестве победа оказалась на его стороне, девушка была с ним. Но Толик нисколько не чувствовал себя уязвленным. Почему-то был твердо уверен, что стоит ему только захотеть, и Вера вот прямо сейчас, здесь в зале, бросит Бориса и пойдет за ним, куда он ее поведет. Но ему вовсе не хотелось этого, и Вера чувствовала это и потому так хмуро глядела на него.
— Ты почему в дружину не ходишь? — весело спросил Борис, словно остановил Толика для того, чтобы задать этот вопрос.
— Времени совсем нет, — коротко ответил Толик.
Говорить вроде бы больше было не о чем, но Борис оглянулся по сторонам, приблизился к Толику и сказал негромко:
— Лейтенант Пронин предупредил нас, что в городе снова объявился Трифонов, чтобы мы смотрели внимательно. Ты тоже поглядывай, он может и сюда завалиться.
— Трифонов?
Толик вспомнил про пистолет Сергея, и холодок пробежал у него между лопаток.
— Ну да. Помнишь его? Тот, что вместе с твоим другом тогда в магазине... Ну тот, который сбежал.
— Как не помнить, — медленно проговорил Толик.
— Ты и своего друга предупреди. Как бы Трифонов отомстить ему не захотел.
— За что же мстить?
— Найдет, за что.
— Ладно, предупрежу.
Вера недовольно дернула Бориса за рукав.
— Мы танцевать сюда пришли или разговоры разговаривать?
Борис повернулся к ней, обнял обеими руками за талию, привлек к себе. Она положила руки ему на плечи и через его плечо с вызовом взглянула на Толика, дескать, завидуй и жалей о том, что потерял. Но тот только улыбнулся. Он искренне порадовался, что Вера опять с Борисом и он не стоит между ними.
