С Серегой мы познакомились в феврале 2001 г., когда меня приняли на работу в госпиталь психиатром-экспертом. В первый день знакомства мы чуть не передрались в подвале из-за разницы во мнениях, почему холодно в кабинете. Беседа была на повышенных тонах и строго на х…х. Обычная мужская коммуникация. Он работал в госпитале слесарем – сантехником, но мозги у него были заточены под хороший анализ, синтез и парадоксальные умозаключения. Сергей имел острый ум и потрясающую наблюдательность. Ни одна мелочь не могла пройти мимо его восприятия. А бес, как известно, кроется в мелочах. Это у него было от природы, только в своё время не получилось доучиться в строительно-дорожном институте. Амурные дела, проделки Купидона, косяк, "дурака под кожу", и вынудили уйти из института. Потом со временем я понял, что был неправ насчёт отопления, споря с профи. Через пару застолий со стопариками хорошей водки и бесед на разные темы в подвале госпиталя, мы стали закадычными корешами.
Но у Сереги была одна черта в характере, которая неизбежно должна была привести его к онкологии. Это ранимость и высокая обидчивость, в замесе с навязчивыми мыслями. У него была привычка всё время крутить в голове все обидные ситуации. Как будто не мог уже жить без этого. Все время досыта кормил свои обиды навязчивыми воспоминаниями. Только через много лет я понял причины его обид в повседневной жизни. Это была неотреагированная обида на судьбу, что не дали доучиться. Жили они плохо, бедно. "Я знаю, что такое ходить в школу, с заплатками на штанах сзади". Главная проблема Сереги – горе от ума. И в то же время это был человек с золотыми руками, который много знал, и самое главное, многое умел. А практические навыки очень часто важнее энциклопедических знаний. Он был не только слесарь – сантехник экстра уровня, но и отличный сапожник. Многим нашим санитаркам и медсестрам так прошивал обувь, что дарил им второе рождение. А когда Серёга готовил плов из баранины, это была просто симфония вкуса, новое звучание давно известных блюд. Он был Шекспиром кулинарии, и после него у меня тоже пробудилась страсть к приготовлению вкусной еды, которая отлично развивает мышление и практические навыки. Он много читал, прочитал "Путь Абая" Мухтара Ауэзова за две ночи, пока жена лежала на сохранении. Хорошо разбирался в творчестве В. Высоцкого, обожал песни Юрия Антонова. Многие его слова, как я понял со временем, появились в его лексиконе из романов Фёдора Достоевского.
Беда пришла тогда, когда Серёга узнал, что его отец совершил суицид. Это был шаг отчаяния, отец ослеп и поэтому был вынужден пойти на этот шаг. Чтобы не быть никому обузой.
Есть книга Кристофера Лукаса и Генри Сейдена "Молчаливое горе: Жизнь в тени самоубийства". И там есть такие слова, что "молчание – это отчаяние, отчаяние пустоты. Невысказанное молчание – камень давящей немоты". Слова поэта Фрэнсиса Ридли. Эта монография о том, что происходит с родственниками тех, кто совершил самоубийство. На самом деле, человек, который совершает суицид, медленно, но верно убивает тех людей, кому он был небезразличен при жизни. Серёга любил отца, много мне о нём рассказывал. Они были хорошими друзьями. И после этого случая он надолго замолчал, у него началось молчаливое горе. Он ни словом не обмолвился о том, что происходило у него в душе, но через несколько месяцев у него обнаружили уже запущенный рак желудка. И он не цеплялся за жизнь, а ушёл вслед за отцом, чтобы спросить у него, почему он так поступил. Почему в последнюю минуту перед роковым шагом, не подумал о тех людях, кому он был дорог. А у живых всегда остаётся чувство вины перед теми, кто добровольно ушёл из жизни. И каждый в таких случаях задаёт себе вопрос, "что я сделал не так?". И сам становится в очередь за смертью.
Алишер рос в беспросветной нужде и хронической денежной нехватке, всегда ходил полуголодный и в тесной обуви. Которую он донашивал после старшего брата, Армана. Ему было двенадцать лет и всё время хотелось сладкого. От нехватки глюкозы и протеинов (мясо почти не ели, одни рожки с жареным луком) рос хилым, не усваивал школьную программу из-за плохого питания. Когда учитель увлечённо рассказывал историю Древнего Рима, внутри себя он видел только соблазнительный кусок белого домашнего хлеба, намазанного сливочным маслом и облагороженного сверху вареньем из смородины. Тут было не до римлян и фракийцев с их гладиаторскими боями в амфитеатре Колизея. Оценки по успеваемости всегда были низкими. Один раз оставили на второй год как двоечника.
Участковый педиатр говорила маме, что однообразное углеводное питание ведёт к нехватке витаминов группы "В", а это хлеб для мозгов. На эти слова доктора, мама только тяжело вздыхала и злилась на мужа, на любовь к нему. На себя тоже, на свою плодовитость, которое вызвало бы уважение даже у крольчих.
