— Но это совершенно нецелесообразно, — вмешался Шейн. — Шпион наверняка будет упущен. А ведь в таких случаях важно взять именно главаря. Может, вы поторопились, считая, что два обрывка квитанции уже у врага? Обрывок Лейси — неясно, но уж Морган-то явно с собой не носил такую опасную штуку. Он спрятал ее. Это логично. Остается найти — где…
Он переводил глаза с Джентри на Пирсона. Лицо последнего просветлело.
— Разумно, — сказал он.
— Над этим поработают и мои люди, — сказал Джентри. Он допил свой коньяк и встал. — Вы поможете мне, Пирсон, информацией о Моргане?
Тот легко вскочил на ноги.
— Конечно!
Потом посмотрел на Шейна и Рурка.
— Должен повторить, джентльмены, что все это дело должно пока остаться конфиденциальным.
Шейн кивнул, Рурк сказал:
— Ни единого слова без вашего ведома.
Идя к двери вместе с Пирсоном, Джентри спросил:
— Ты с нами, Тим?
— Я чертовски устал. — Он вытянул свои тощие ноги. — К тому же у Шейна в бутылке осталось больше, чем он может выпить один.
Когда дверь за ними закрылась, в комнате наступило долгое молчание. Шейн демонстративно зевал и ерошил волосы…
— Тяжелый денек сегодня был, — наконец сказал он. — Пора бы и на боковую, а?
Рурк даже не смотрел в его сторону.
— Почему ты не позвал Филлис? — спросил он у дверцы бара. Бар, конечно, ничего не ответил.
— У тебя что, галлюцинации? — осведомился Шейн.
Рурк покачал головой.
— Почему ты им сказал, что не знаешь, где Филлис?
— Но я действительно не знаю!
— И спокойно собираешься идти «на боковую»? Не зная, где твоя жена? Ну!
Рурк щелкнул пальцами.
Майкл посопел.
— Ладно. Я действительно очень беспокоюсь за нее и подумал, что ты смоешься и дашь мне возможность заняться делом.
Рурк печально и озабоченно покачал головой.
— А я подумал, не слишком ли далеко ты зашел, Майк. Черт! Это же особый случай. Шпионаж! Страна под угрозой! А ты…
— А что — я?
Рурк вздохнул.
— Почему-то ты прячешь Филлис. Где? Под кроватью? В шкафу? И зачем? Разве это не может показаться странным? Ты не хотел, чтобы ее допрашивали, да?
— Фу, — сказал Шейн, — так вот о чем ты думаешь!
— О чем же мне еще думать, если ты явно солгал, что ее здесь нет!
Голос Шейна вздрогнул.
— С чего ты взял?
— Со многого. Я не сыщик, но глаза у меня есть. Я никогда не видел, чтобы Филлис, уходя, оставляла спальню в таком беспорядке. Смятая постель, разбросанные вещи… нет, нет!
Шейн уже не пытался скрыть своей злости.
— Она что, не могла спешить, что ли?!
— Могла, — вздохнул Рурк. — И тут у меня появляются другие соображения.
— Какие еще?
Тот встал и оказался лицом к лицу с Шейном.
— Ладно, — сказал он устало, — Морган был убит из этой игрушки двадцать второго калибра. Ты с такими не ходишь. Это женские штучки — для женских сумочек…
— А мужчинам, что ли, нельзя ими пользоваться?
— Не злись. Можно, конечно, но тут чувствуется женская рука. Морган получил две пули в упор! Явно женская истеричность. Неужели бы ты стал стрелять второй раз, если первая пуля уложила парня наповал? Не смеши меня.
— Итак… — зловеще процедил Шейн.
— Итак, ты вообще не стрелял. Стреляла Филлис. И у нее не было времени скрыться. И ты ее покрываешь, спрятал… Я не виню тебя, Майк. Этот каторжник мог вломиться, когда Филлис была в постели, и ей ничего другого не оставалось, как пристрелить его. А ты хочешь выпутать ее из этой истории, не травмировать. Все понятно. Но ты же знаешь меня, я же тебя еще ни разу не подводил.
— Не плачь, — насмешливо сказал Шейн, пытаясь превратить все в шутку, — ты, по-моему, и сам жалеешь теперь, почему сразу не ушел, а стал играть в сыщика.
Рурк упрямо покачал головой.
— Я всегда дорожил нашей дружбой, Майк. А сегодня мне стало очень противно, когда ты лгал Пирсону. Меня тошнит от одной мысли, что он в чем-то может казаться правым…
Шейн побелел от ярости.
— Идите вы все… Устал я оттого, что сегодня целый день меня называют лжецом. Хватит!
Затем он прошел в спальню. Распахнув шкаф, он крикнул:
— Выходите, Элен!
У Шейна не было сил расхохотаться, но выпученные глаза Тимоти Рурка были уморительны. К тому же он еще беззвучно открывал и закрывал рот…
Элен же, видимо, не поняла, что в квартире еще кто-то остался. Всхлипывая, она бросилась к Шейну.
— О, я так испугалась! Ну… что? Они поверили про Макса?
Шейн отпихнул ее.
— Оденьтесь!
— Но, дорогой, зачем же так? — Она разрыдалась и подставила ему губы.
Шейн хлопнул ее по губам.
— Оденьтесь и приходите в гостиную, — сказал он и вышел из спальни.
Рурк стоял у стола и пытался налить в рюмку коньяк, не замечая, что она уже полна и коньяк льется на скатерть.
Он даже не пошевелился, когда Шейн подошел, встал у него за спиной и спросил:
— Теперь ты доволен?
Рурк продолжал, не видя, лить коньяк мимо наполненной рюмки. Шейн выхватил у него бутылку.
— Что же ты молчишь? Только что ты был чересчур разговорчивым!
Рурк посмотрел ему в глаза и процедил сквозь зубы:
— Ты не захочешь услышать то, что я мог бы тебе сказать.
— Ну, что ты! Какие еще могут быть стеснения! — Шейн тяжело дышал. — Скажи, что подлец, распутник, набивший весь шкаф голыми бабами!
Рурк одним глотком осушил рюмку и пробормотал:
