Однажды в далекой-далекой солнечной системе, что даже разглядеть ее с Земли можно только в самый сильный телескоп, погибала могучая межзвездная цивилизация. Жалкая кучка беглецов решила попытаться выжить, попросив помощи у обитателей Земли и очутилась в кипящем страстями, ненавистью, войнами и революциями котле первой половины кипящего двадцать первого века…Еще через пару минут стало окончательно ясно. Три группы воздушно-космических аппаратов Пришельцев стремительно снижались над севером Сибири, над Аляской и северной Канадой. Коротко взревел ревун, превращая рабочую атмосферу Национального центра управления обороной Российской Федерации в нечто похожее на лихорадочную атмосферу офиса крупной компании в дни аврала. А еще через минуту зазвенели 'тревожные' телефоны в спальнях у министра обороны и президента страны.Содержит нецензурную брань.
И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь.
И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои.
И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих.
И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор
откровение Иоанна Богослова
Мать стояла у низкого, в пол окна, уткнувшись по-девичьи гладким лбом в холод пластика, взгляд ярко-коричневых, янтарных глаз, в обрамлении сетки мелких морщинок, не отрывался от мира снаружи. Чтобы не входить в комнату к самому родному существу в мире, Аридэль не задумываясь отдала бы собственную жизнь.
Женщина прощалась с миром, планетой и жизнью. К счастью для землян, это был не их мир. Он был настолько далек он них, что даже увидеть его звезду с Земли можно было только в самый мощный телескоп.
Горизонт подернулся темной, едва заметной дымкой, она росла, увеличивалась и, вот уже превратилась в стремительно расширяющуюся и увеличивающуюся в размере угольно-черную полосу. Город внизу, всегда шумный и веселый замер в ожидании неизбежного прихода смерти. На широких улицах и проспектах ни машин, ни прохожих; все: зелень бесчисленных рощ, дальше бескрайняя, плоская как ладонь тундростепь – родина расы драуни, с миллионами населяющих ее живых существ, десятки тысяч горожан – обречены. В первые дни атаки на планету казалось, что городу повезло. По нему ни пришлось ни единого удара соргисов, то ли поскупились расходовать дорогие ракеты на маленький городок, то ли постарались зенитчики противокосмической обороны – не важно. Это только отсрочило неизбежный конец.
Послышался скрип дверей, шум шагов. К окну подошла другая женщина, похожая словно сестренка, но только намного младше.
Ветер, предвестник ужаса, что через считанные десятки минут овладеет городом, неистово и страшно завыл. С бешенной скоростью потащил по пустынным улицам оборванные листочки и пыль, вмял ветви деревьев с молодой листвой в землю.
– Планету уже не спасти, матушка – зябко поежившись, произнесла женщина помоложе.
– Да – не поворачиваясь, ответила безжизненным голосом вторая.
– Мамочка, можно вместо вас останусь я? – ломая руки, произнесла первая.
Старшая вздрогнула, стремительно развернулась.
– Что? – От гневного голоса зазвенели высокие стеклянные бокалы на столе. Щеку дочери обожгла хлесткая пощечина. Ойкнула от неожиданности и схватилась за щеку, на ресницах задрожала слеза.
– Прости, прости! – руки женщины обхватили тонкую талию дочери, сухие губы осыпали лицо самого родного человека холодными как лед поцелуями, – Но не смей даже думать об этом! Ты должна улететь на транспортнике!
– Мамочка вы нужна мне… – девушка обняла узкие плечи матери.
– Глупышка, – женщина болезненно улыбнулась сухими губами. На лбу ее темнела, рассекая его незнакомая, пугающая отчужденностью полоса. Заговорила глухим, надтреснутым голосом, – ты же знаешь, что после смерти отца я живу только ради тебя. Ты выросла, доченька моя, – ледяная как смерть ладонь погладила девушку по щеке и от этой немудреной ласки все в ней сжалось в снежный комок, – Ты большая и проживешь без меня, а я не могу расстаться с могилой твоего отца. Жаль, что не получится увидеть твоих детей. Я знаю ты найдешь человека, которого полюбишь. Верь мне, ты же знаешь, что женщины нашего рода чувствуют будущее…
Она стояла, прочно утвердившись на полу и, чуть расставив ноги, и отступать не собиралась ни на миллиметр.
– А если… если они не примут нас, если они злые и жестокие как Ушедшие кланы?
– Нет, – медленно покачала головой женщина, – Не может такого быть, я уверена, что Ушедшие – это исключение… Война или конкуренция не могут быть единственным исходом контактов с Иным разумом. Иначе зачем вся эта Вселенная?
Девушка многое хотела сказать матери, но лишь изо всех сил сжала сухие кулачки.
Полоса на горизонте превратилась в тучу цвета Преисподней, какую природа не способно сотворить. Полное горького пепла сгоревших городов и радиации непроницаемо-черное, как сам ХАОС, облако стремительно надвигалось на застывший в страхе город, с каждой секундой поглощая блеклую синеву небес. Рука младшей на талии матери дрогнула, голова склонилась ей на плечо, что-то теплое потекло по шее вниз.
– Глупышка моя, – ласково произнесла мать с нежностью глядя в разрисованное черными полосами потекшей туши дорогое и знакомое до последней черточки лицо. Женщина развернула дочку к себе, вытащив из кармана платок, тщательно вытерла ей лицо, – Не плачь… ты должна выжить и продолжить наш с папой род, обещай это мне.
– Да, мамочка.
Некоторое время стояла тишина, потом долгий, недвижный взгляд вонзился в глаза девушки.
– Ты выполнишь со мной ПОСЛЕДНИЙ обряд? Ты единственная родственница.
