Юная леди Элизабет Эффингтон по девичьей наивности призналась в любви сэру Николасу Коллингсуорту — и была отвергнута, потому что любимый принял ее искренний порыв за каприз ветреной кокетки.Забыть такое унижение невозможно!Годы спустя судьба неожиданно сводит Элизабет и Николаса вновь. И теперь уже он, с трудом узнавший свою легкомысленную поклонницу в блестящей светской львице, пылает мучительной страстью и мечтает покорить женщину, которая стала для него смыслом жизни!Но — осталась ли в сердце Элизабет хоть искра былого чувства?..
Скрудж увидел перед собой странное существо, похожее на ребенка, но еще более на старичка, видимого словно в какую-то сверхъестественную подзорную трубу, которая отдаляла его на такое расстояние, что он уменьшался до размеров ребенка. Его длинные, рассыпавшиеся по плечам волосы были белы, как волосы старца, однако на лице не видно было ни морщинки и на щеках играл нежный румянец. Руки у него были очень длинные и мускулистые, а кисти рук производили впечатление недюжинной силы. Ноги — обнаженные так же, как и руки, — поражали изяществом формы. Облачено это существо было в белоснежную тунику, подпоясанную дивно сверкающим кушаком, и держало в руке зеленую ветку остролиста, а подол его одеяния в странном несоответствии с этой святочной эмблемой зимы был украшен живыми цветами. Но что было удивительнее всего, так это яркая струя света, которая била у него из макушки вверх и освещала всю его фигуру. Это, должно быть, и являлось причиной того, что под мышкой Призрак держал гасилку в виде колпака, служившую ему, по-видимому, головным убором в тех случаях, когда он не был расположен самоосвещаться.
Впрочем, как заметил Скрудж, еще пристальнее вглядевшись в своего гостя, не это было наиболее удивительной его особенностью. Ибо, подобно тому, как пояс его сверкал и переливался огоньками, которые вспыхивали и потухали то в одном месте, то в другом, так и вся его фигура как бы переливалась, теряя то тут, то там отчетливость очертаний, и Призрак становился то одноруким, то одноногим, то вдруг обрастал двадцатью ногами зараз, но лишался головы, то приобретал нормальную пару ног, то терял все конечности вместе с туловищем, и оставалась одна голова. При этом, как только какая-нибудь часть его тела растворялась в непроницаемом мраке, казалось, что она пропадала совершенно бесследно. И не чудо ли, что в следующую секунду недостающая часть тела была на месте, и Привидение как ни в чем не бывало приобретало свой прежний вид.
— Кто вы, сэр? — спросил Скрудж. — Не тот ли вы Дух, появление которого было мне предсказано?
— Да, это я.
Голос Духа звучал мягко, даже нежно, и так тихо, словно долетал откуда-то издалека, хотя Дух стоял рядом.
— Кто вы или что вы такое? — спросил Скрудж.
— Я — Святочный Дух Прошлых лет.
— Каких прошлых? Очень давних? — осведомился Скрудж, приглядываясь к этому карлику.
— Нет, на твоей памяти. [1]
Прошедшее Рождество
Декабрь 1843 года
«Любящая Вас Лиззи».