— Это не несёт прямой угрозы императору, — заверил он. — Я хочу достать рукописи эпоса.
— Тогда почему клятва реагирует? — смочив в воде платок, я приложила влажную ткать к раскалённой груди.
— Если я ошибусь и меня, императорского советника, поймают на попытке выкрасть рукопись — подозрения падут на самого императора, как на заказчика, — ответил он. — Это, конечно, не может быть ему полезным, но я не думал, что клятва среагирует на такую призрачную угрозу.
— Если так, то тебя будет лихорадить, пока император не одобрит твоё решение? — ужаснулась я.
— Не думаю. Скорее новые отдачи будут происходить каждый раз, когда я буду предпринимать новые шаги для выполнения задуманного. А когда рукопись будет в моих руках и интересы императора не пострадают — это закончится.
— И много еще шагов тебе нужно предпринять? — тихо спросила я.
— Не мало, — выдохнул Тимер, устало закрыв глаза, — Я распределю встречи с наёмниками так, чтобы они проходили с промежутками в несколько дней.
— Наёмниками?
— Я не смогу выкрасть рукопись сам. За ней отправится двое людей, специализирующихся на подобной… работе. Моя задача — раздобыть необходимую информацию и помочь со связями.
— Тимер, нам действительно так нужны эти рукописи? Ведь я уже пересказала самый важный отрывок… — он на мои слова никак не отреагировал. — Ты не можешь бесконечно сидеть на болеутоляющих. Возможно, они и облегчают твоё состояние, но мы не знаем пострадает ли твоё здоровье от такого количества откатов, — я придвинулась ближе и коснулась горячей щеки, надеясь, наконец, привлечь его внимание. — Это слишком опасно. Пожалуйста, брось эту затею.
— Нельзя. Возможно, в рукописях есть и другая полезная информация.
— Тимер…
— Лирэш, не нужно, — вздохнул он, подтягивая меня ближе и укладывая рядом. — Я в любом случае должен это сделать. Споры тут ни к чему.
— Так не честно! — возмутилась я. — Дай мне хоть шанс тебя переубедить. Мы должны взвесить все за и против. Я уверена, что никакая информация не поможет, если ты подорвёшь здоровье. Жар перегружает сердце. А у тебя сердце и так слабое, его нельзя испытывать!
— Ближайшие лет десять моё сердце будет крепче обычного. Выдержит.
— Тимер…
— Лирэ, я устал, — перебил он. — Мне нужно выспаться, а этот спор совершенно бессмысленный.
— Когда будет следующий откат? — глухо спросила я.
— Завтра уеду в Старый город, там встречусь с Кале и поставлю его в курс событий, он кое в чем поможет. Потом дня три буду заниматься только поручениями императора, а на четвёртый, уже встречусь с этими людьми… Думаю еще день, пока будет сильный озноб, проведу там. На пятый-шестой вернусь домой, — Тимер вздохнул и, прижав меня крепче, зарылся носом в мои волосы. — Прости, что оставляю тебя так надолго.
Я кивнула. Если он всё-таки решил это сделать, то лучше подальше от императора.
— Эти дни быстро пролетят. Ты и заметить не успеешь со своими тренировками, — пробормотал он, мягко прикасаясь горячими губами к моему виску.
— Ты еще не уехал, а мне уже плохо, — пожаловалась я тоскливо.
— Я не хочу уезжать, но так нужно. Ты не бойся — я знаю, что делаю.
Крепче зажмурив глаза, я прижалась лбом к горячей груди и глубоко вдохнула такой родной и вкусный запах его тела. Мне было больно и страшно за него. Он не должен был нести на себе всё: все риски, тяжести, ответственность. И пусть Тимер считал иначе, я с этим мириться не хотела.
Он уехал следующим утром на рассвете. Я еще долго стояла во дворе и смотрела на закрытые ворота. Мысли о том, что я хочу сделать, становились всё отчетливее, превращаясь в план. План с множеством недостатков и слепых прорех. Тимер никогда бы его не одобрил, потому я и не сказала магу, о чем именно думала всю ночь перед его отъездом.
Времени было в обрез и на дальнейшие размышления его попросту не осталось. Действовать нужно было прямо сейчас, а так как я плохо ориентировалась в этом мире — то нуждалась в сообщнике. Тут вариант был только один — Отра. Если она не возьмётся мне помочь, то и никто другой тоже не станет.
Зайдя в дом, я нашла девушку в столовой. Она не вернулась в постель. Вместо этого, сидела в пустой комнате и с тоской перемешивала сахар в чашке горячей сайры.
— Ты тоже расстроилась? — тихо спросила я, присаживаясь на соседний стул.
— У него опять жар, — ответила Отра, с упрёком посмотрев на меня. — Почему вы мне не сказали?
— Тимер не хотел тебя расстраивать, — я потянулась за чистой чашкой и налила в неё крепко заваренный напиток.
— Ну сколько можно! — девушка в сердцах всплеснула руками. — Почему я ничего не знаю?! Такое чувство, что даже если он умирать соберётся, и то промолчит, а не попросит о помощи!
Я угрюмо наблюдала за тем, как на дне моей чашки тает сахар.
— Скажи ему, Лирэ, — с чувством попросила она. — Объясни, что так нельзя.
— Думаешь, я не пыталась? — я посмотрела ей в глаза. Отра должна была понимать, как непросто переубедить её брата в чем бы то ни было. — Он не хочет ничего слышать.
Девушка снова уставилась в свою чашку, еще более ожесточенно болтая в ней ложкой.