– Стоять, не двигаться. Полиция! – прокричал он.
Валюша побелела как полотно и попыталась выскользнуть из рук Игольникова, намереваясь покинуть ресторан. Но тот держал девушку мертвой хваткой.
– Куда же ты, милая? Веселье только начинается, – ехидно произнес он.
– Что происходит? Отпусти меня, – принялась вырываться Валюша.
Я подошла к девушке и строго проговорила:
– Все, Манюня, спектакль окончен. Советую не сопротивляться. Скрыться вам все равно не удастся. За порогом находится наряд полиции. Бежать некуда.
В подтверждение моих слов дверь ресторана распахнулась, и в зал ворвались ребята из оперативной группы, которую Мельников вызвал для подкрепления. Парни подбежали к бритоголовому, скрутили его, надели наручники. Двое парней повели его на улицу. Тяжело дыша после борьбы с подельником Манюни, Мельников подошел к нам и спросил:
– Понятых вызываем?
– Давай. Деньги и колье у нее в сумочке, – сообщила я.
– Мои деньги? – вскричал Игольников и принялся шарить по карманам. – Да когда же она успела? Я ж начеку был.
– Долго ли, умеючи? – засмеялся Мельников. – Вот вам и доказательство, господин Игольников.
С этими словами он подозвал официанта и парнишку, сидевшего за столиком напротив. Забрал у остолбеневшей Манюни сумку и вытащил оттуда конверт с деньгами и колье.
– Посмотрите, господин Игольников, это ваш конверт? – задал он вопрос вконец расстроенному Игольникову.
– Мой. Но ведь он был у меня в кармане. Я точно помню, что положил его туда в тот момент, когда заявился ее муж, – удивленно произнес тот.
– Лжемуж, – поправила его я. – Манюня никогда не была замужем. Не так ли?
Этот вопрос я адресовала девушке. Та только злобный взгляд на меня бросила. Отвечать она не собиралась. Я и не ждала ответа.
– Нас с вами, Манюня, ждет очень интересная беседа. Вам еще предстоит рассказать, как и за что вы убили своего бывшего любовника Антона Проскурина, – произнесла я. – Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы облегчить душу. Чистосердечное признание поможет смягчить ваше наказание. Впрочем, вы и сами об этом знаете. Пойдемте, прокатимся до отдела.
– Кто ты такая, чтобы командовать мной? – возмутилась Манюня. – Не хватало еще, чтобы какое-то пугало мне указывало, что я должна делать.
– Так вы меня не узнаете? – невинно спросила я. – А между тем мы с вами уже встречались. В тот день, когда вы так поспешно покидали дом Маргариты Силантьевны. И еще раз, когда вы со своим бритоголовым приятелем следили за мной все у того же дома. Между прочим, нападение у лифта приплюсуется к вашим подвигам. Так что советую быть повежливее.
Манюня вытаращила на меня глаза.
– Так это ты? Ты частный детектив? А я-то голову ломаю, чего это мне лицо твое наглое знакомо, – выдала она.
– Поаккуратнее с выражениями. Не нарывайтесь на еще более крупные неприятности, – осадил ее Мельников и добавил уже лично для меня: – Думаю, беседовать лучше в отделе. Игольникова берем и выдвигаемся. Кстати, Демина и Усова тоже не мешало бы оповестить. Возьмешься?
Естественно, я согласилась.
Спустя две недели мы сидели за богато накрытым столом в просторной квартире моей соседки Любочки. Спор о выборе места празднования юбилея был решен в пользу супруги. Разношерстная компания знакомых и приятелей разместилась в двух комнатах. Длинный ряд столов плавно перетекал из зала в спальню. Кого тут только не было! И двоюродные сестры по линии матери, и троюродные братья по мужниной линии. Приятели с его работы. Подруги самой Любочки. Соседи, друзья, знакомые. Знакомые знакомых. Одним словом: каждой твари по паре.
– Татьяна, ну не томите, расскажите же нам, как все было? – услышала я вопрос любопытной троюродной Любочкиной тетушки.
Естественно, речь шла о не так давно успешно раскрытом деле, в которое Любочка поневоле была втянута. Как только она упомянула о том, как самоотверженно сражалась за мою жизнь, найдя меня без сознания на лестничной клетке, многочисленные тетушки и дядюшки этого радушного семейства воспылали желанием узнать все подробности. Отказать в просьбе Любочке я не могла. Тем более что в этот день она снова была невестой. А невестам разве отказывают?
Короче, я приступила к повествованию о невеселом житье-бытье Антоши Проскурина, который умудрился вляпаться в историю, закончившуюся для него более чем плачевно.
