Кирилл отчётливо ощутил, что воздух - не сплошная воздушная масса. И вот эта его часть, она пахнет мясом, а рядом - тонкая струйка запаха испаряющегося воска. Кирилл жадно зашевелил ноздрями и закрутил головой. Пахло воистину волшебно. Шашлык, стейк, вкусный хлебный запах... Пахло и луком, и перцем, сразу тысячей приправ, узнаваемых и не очень:, тмин, зира, чеснок, яблоки... Грудь распирало от желания попробовать каждую молекулу на вкус. Голова закружилась, и чтобы не упасть Кирилл плавно опустился на пол, открывая браслет и опуская коварный ползунок «Обоняния» к ста процентам.
Организм ответил протестом, воздух лишился привлекательности и казался пылью и ватой, стало трудно и как-то противно им дышать, причём сразу и мгновенно.
- Что они тут задумали? Делать наркоманов нюхачей из игроков?!
Кирилл открыл чат.
И увидел:
Задание.
Внимание. Перевод ощущения более 100 процентов не рекомендуется!
;-)
«Приколисты хреновы. Не рекомендуется, подпись!»
Кирилл, почему-то, глядя на смайлик, понял, что именно эти двести процентов биоинженеры и хотели проверить, поэтому Дима особо и не предупреждал, и никаких инструкций, типа, ничего не трогать - не давал.
Кирилл, рассмеялся.
Попробуйте игру на вкус! – смешной будет рекламный слог, от донаторов отбоя, реально, не будет. Вот черти!
Кирилл ещё пару секунд восхищался хитростью новых коллег.
«Но мне нужно не это», - и придвинул порог «Осязания» к ста для выполнения служебного задания.
Потирая большой и указательный пальцы друг от друга, он почувствовал тепло от трения и схватил фитиль горящей свечи - решился её затушить.
«Сто процентов - это примерно, как в жизни».
Боль была острой, но терпимой.
«Теперь цель - сто пятьдесят».
Кирилл подул на пальцы, остужая их потоком воздуха изо рта.
«Дуть на пальцы, оказывается, весьма приятно», - отметил он необычность ощущений, при «Осязании» в полтора раза выше реальной, и тут же схватил горящий фитиль пальцами.
Какое-то мгновение прошло с момента, как свеча потухла и резкого укола в подушечки чем то острым. Спустя мгновение казалось, что будто бы кто-то проткнул пальцы изнутри огромным гвоздём, пробив, бешеным ударом, одновременно, и кости и ногти.
Кирилл затряс рукой в воздухе, держа её второй рукой и чередуя тряску руки с присяданием и прыжками, в промежутке издавая визг танцора-кастрата.
«Так, попробовать на двести процентах боли?»
От этой мысли руки задрожали фантомной дрожью, а живот сжало от реального страха.
- А зачем, Кирилл? - спросил парень сам себя, - Мини ожог кожи, на ста пятидесяти процентах, как раздробить руку топором, на хрена новая пытка? Как тебе это поможет вернуть Тому?
- Делай, - приказал Кирилл себе вслух, двинул порог боли на двести процентов и решительно сжал огонь двумя пальцами второй руки и потерял сознание.
Кто-то трепал его по щекам, и когда Кирилл открыл глаза, он увидел лицо Дмитрия.
- Ну ты и камикадзе, - Дмитрий старался придать голосу упрёк, но не мог сдержать ликующей улыбы.
«У нас всё получилось!», - но вслух Сидоров-Сердюк произнёс.
- Извини, Кирилл, ты сам виноват. Задача была проверка ощущений на стольнике, а ты сразу дал максимум! Когда боль становится смертельной, предохранители выбрасывают сознание игрока наружу, только нужно какое-то время, чтобы прийти в себя. Так, что ты сегодня умер, почти по правде, хоть и в игре. Отдыхай, твой рабочий день закончен, можешь идти домой.
Кирилл упрямо замахал головой в стороны.
- Ерунда. Мне даже понравилось. Слух на сто процентов надо опробовать. И на максимуме, что там?
- Ну ты и фрукт, - голос Дмитрия аж дрожал от радости, что самому не придётся лезть в ящик, - На максималке у звука будет визуализация источников, подсветка направления распространения, а в части ощущений точно не скажу, ещё самим не очень понятно, нужно снимать метрики, но особых сюрпризов не ожидается. Ну что, проверим?
- Да, готов, возвращайте.
Знакомое падение. Лёгкий шлепок, и Кирилл снова оказался в виртуальном замке.
Открыв браслет, парень быстро поэкспериментировал с усилением слуха.
На ста пятидесяти стало слышно, как потрескивает пламя свечей, но ничего особенного не произошло.
Ползунок очутился на двухстах.
Звуки, определённо, стало можно раскладывать по полочкам. Комната раскрасилась разными тонами и стоило только заострить внимание на чем-то конкретном, едва слышимом, шелестящем, звенящем, шипящем, любом выделяющимся ритме, как «лишние» цвета пропадали, оставляя видными лепестками какого-то цветка, центр которого окружал источник звука, выделяя его красочными контурами.
