- Чтобы поговорить с вами. - Гордеев был готов к прохладному приему, потому заранее дал себе установку быть предельно корректным и терпеливым. - Поговорить, во-первых, как с милицейским чиновником, во-вторых, как с другом Ненашева и, в-третьих, как с бывшим мужем Корниловой…
- Вы что, Анжелику в чем-то подозреваете? - успел удивиться полковник до того, как снова взялся за телефон.
- Скажем так, мы проверяем показания свидетелей, - ответил Гордеев спустя каких-то пять минут. - Она была почти что свидетелем убийства. Вам ни о чем не говорит фамилия Лесников? В период вашей совместной еще жизни с Корниловой не было у вас такого среди друзей, знакомых?
- Не помню, но какое вы к этому убийству имеете отношение? Или вы решили заменить милицию на всех фронтах?
- Я полагаю, что это убийство может вполне быть тесно связанным с исчезновением Ненашева. Вспомните, пожалуйста, Лесников Сергей Сергеевич из Волгограда, бизнесмен.
Полковник неопределенно пожал плечами:
- Распространенная фамилия. Наверняка знал кого-то с такой фамилией, возможно, даже не одного, но бизнесменов что-то не припомню.
- А двадцать четвертого днем вы не звонили Корниловой?
- А она говорит, что звонил?
- Не важно, что говорит она, вы сами помните такой факт?
- Вы знаете, я за день делаю не меньше сотни телефонных звонков, а мне звонят - вы сами видели, если помнить каждый… Хотя вот этот я, пожалуй, помню. Да, двадцать четвертого, - он перелистнул свой ежедневник, - мы договаривались с Анжеликой встретиться в два и вместе пообедать. Но меня вдруг вызвали на совещание, и я освободился несколько позже, чем предполагал. Очевидно, я звонил извиниться.
- В котором часу?
- В 2.20 или немного позже.
- И долго беседовали?
- Не помню, но возможно, долго, Анжелика любительница поговорить. Кстати, вам не кажется, что вы злоупотребляете моим временем? Может, в вашем параллельном мире мне уже отведена роль злодея?
- Еще буквально один-два вопроса, - клятвенно заверил Гордеев. А Волгин, вдруг рассмеявшись, пересел поближе к нему и подальше от телефонов и разлил по чашкам кофе, который как раз принесли:
- Давайте уже сразу десять, не желаю видеть вас каждый день.
- В каких отношениях вы были с Ненашевым? - заторопился Гордеев, пока полковник не передумал.
- Мы дружим тридцать лет, как думаете, можно тридцать лет дружить с человеком, к которому плохо относишься?
- А рассказывал он вам о своей работе? Может быть, о каких-то конкретных сделках или о планах, или о проблемах? Может быть, просил помощи?…
- Подробно не рассказывал и помощи не просил. Ничем незаконным он не занимался, по крайней мере, я об этом не знаю. Кредиторы или конкуренты его, на мой взгляд, похитить не могли, а вот чеченцы, например, с целью выкупа… такую возможность я бы отвергать не стал.
- А не замечали ли вы чего-нибудь необычного в его поведении незадолго до исчезновения? Может быть, он был чем-то обеспокоен, излишне нервничал?
- Вы думаете, мы ужинали вместе каждый день? Мы оба достаточно занятые люди, не всегда удается выкроить время даже для общения с семьей.
- А почему все-таки милицейское расследование топчется на месте?
- Скажите спасибо, что оно вообще началось, через неделю после исчезновения они запросто могли не принять заявления. А на месте топчется, потому что Дмитрий жив. Был бы труп - давно бы уже нашли, а живого человека можно упрятать далеко и очень надолго. - Он говорил убежденно, делая долгие паузы между словами, словно ожидая, что каждое из них в ту же секунду превратится в гранитную статую с решительно поднятым кулаком.
Осознав бесперспективность дальнейших расспросов, Гордеев поспешил откланяться.
Впечатление Волгин на него произвел неплохое: сильная личность, такому палец в рот не клади. Но за более чем получасовую беседу полковник не выдал ни одного факта, кроме не очень уверенного подтверждения алиби Корниловой. И чем вызвано неприкрытое нежелание сотрудничать: простым недоверием ко всему неофициальному или какими-то другими причинами, Гордеев так и не понял.
- Если я еще чем-нибудь смогу вам помочь, пожалуйста, заходите. Мой секретарь всегда подскажет вам, где меня найти, - с некоторым сарказмом заявил полковник на прощание, явно имея в виду совершенно обратное.
ЧДА "Глория". 25 марта
К началу совещания Денис уже имел на руках всю информацию, тем не менее он посчитал, что будет лучше, если каждый выскажется еще раз. Во-первых, так или иначе, придется проводить инструктаж, во-вторых, одна голова хорошо, две лучше, а четыре - больше, может, кто-нибудь выскажет неожиданную идею.
Начал Макс, он отслеживал по открытым официальным данным, кто выступает соучредителями в полутора десятках акционерных обществ, учрежденных Ненашевым.
