- Я пришел вас от всей души поблагодарить! - заявил он, усаживаясь, и выставил на стол картонную коробку. - Это убийство помогло мне открыть новый подход в общении с клиентами, объем продаж увеличился как минимум вдвое, меня поставили в пример коллегам и даже повысили…
- Очень за вас рад. Это все?
- Нет. - Феоктистов открыл коробку и торжественно выложил на стол широкий поясной патронташ, в котором вместо патронов торчали фонарики, от огромного - килограмма на полтора, до крошечного - размером с шариковую ручку. - Мне выдали премию, и я счел должным поделиться.
- Это взятка? - сурово осведомился Майский.
Кривошеев, который остался послушать, делая вид, что читает газету, с интересом косился на Феоктистова из дальнего угла.
- Подарок, - запротестовал дилер. - От фирмы и от меня лично.
- Достаточно устной благодарности. - Валерий положил патронташ обратно в коробку и отодвинул подальше. - К тому же я бы вам посоветовал не очень распространяться перед клиентами, кто-то может решить, что вы знаете слишком много…
- Да что вы, я же просто повторяю то, что уже было в газетах. И в криминальной хронике был маленький сюжет. Люди же не на информацию покупаются, информация у них и так есть, а вот поговорить с живым свидетелем, который не от кого-то там слышал, а сам, можно сказать, находился в гуще событий, это интересно, это волнует, будоражит, возбуждает. А насчет фонариков это вы зря. Вы ведь любите рыбалку? Совершенно незаменимая вещь: толстое стекло, которое не разобьется о корягу, мощная лампа, пробивает до трех метров самой мутной воды. - Кривошеев, заслышав о рыбалке, оставил свою газету и переместился поближе. - Берете сачок и вот этот фонарь, ночью выходите в камыши, караси спокойно спят и даже не подозревают о вашем присутствии. Врубаете дальний свет, и только не зевайте черпать. Можно собрать до двух ведер рыбы за двадцать минут. Проверено ведущими канадскими специалистами на озере Онтарио…
- А без фонарика? - скептически поинтересовался Майский. Кривошеев торчал у него за спиной и жадно дышал в затылок, опера это нервировало, и дилер его нервировал, и фонарики будили воспоминания исключительно о темных улицах, и от этих воспоминаний почему-то ныли зубы.
- Что?! - возмутился Феоктистов. - Ну, вы даете! Без фонарика идите на рынок или в магазин "Океан", но разве там романтика?! Охота?! А вот с этим, который поменьше, лучше ходить на рака. Он дает световое пятно большого диаметра. Берете дохлую лягушку…
- А на кабана? Или на медведя?
Вообще- то, Валерий рассчитывал дилера подколоть, а еще лучше обидеть, но он на полном серьезе полез в свой баул.
- Дай ему двадцатку, - жарко шепнул на ухо Майскому Кривошеев.
- Зачем? - также шепотом спросил Валерий.
- Чтобы не выглядело как взятка, - прошипел капитан.
Дилер наконец выудил из своих бездонных закромов то, что искал:
- На крупного зверя есть ножи…
- Считайте, вы меня уговорили, - отверг Майский ножи, - но этот набор я у вас куплю. Правда, по очень оптовой цене. - Он выложил перед Феоктистовым столбик из десяти двухрублевых монет (какой-то урод сегодня дал на сдачу, когда он покупал сигареты).
Феоктистов хитро подмигнул и вернул ему полстолбика:
- Оптовые цены в последнее время так стремительно падают… - Он схватил свой баул и, пока опер не передумал, срочно испарился.
Кривошеев столь же резко сгреб фонарики.
- С паршивой овцы хоть шерсти клок, - резюмировал он, любовно поглаживая свое приобретение.
Кого он имел в виду под паршивой овцой, Майский уточнять не стал, а решил сходить слегка подкрепиться. Хотя формально матценности достались капитану, фактически взятку брал он, поэтому проснувшуюся совесть следовало успокоить чем-нибудь по возможности калорийным.
Дюжина пончиков (сегодняшних и даже горячих, как это ни парадоксально) с кремом и три чашки кофе в кафешке за углом к 14.20 усыпили его душевных кошек - они больше не скреблись. А пара сигарет на свежем воздухе окончательно вернула Майскому рабочее настроение. Чего нельзя было сказать о Кривошееве - за сорок минут отсутствия подчиненного он так и не натешился своими новыми игрушками. Капитан, как дите малое, мигал фонариками под стол, в окно, высвечивал паутину в углах и тараканов в щелях.
- А знаешь, Валера, - Кривошеев включил все восемь фонарей, выложил в ряд и направил эту рампу на опера, - что-то совсем мы твоими соратниками не занимается. Все у нас, значит, как бы подозреваемые, а адвокат этот - Гордеев - как бы свидетель или даже как бы вообще ни при чем. А это неправильно. Так быть не должно. Вот объясни мне популярно, почему господин Гордеев не мог убить господина Лесникова, царство ему небесное?
- Потому что у него не было мотива, возможности, и…
