Я полагал, что ее магия не позволила мне выполнить задуманное. Из-за нее я не мог вырвать сердце Астрид, даже когда мой разум подгонял меня, даже когда я приказывал своим пальцам превратиться в когти и закончить эту сделку, чтобы позже попросить прощения у Всесущей. Но чувство, которое я испытываю рядом с этой девушкой, осознание того, насколько она маленькая и уязвимая, раздражающая необходимость делать все возможное, чтобы защитить ее… совсем не вяжется с тем, как, предположительно, устроена ее магия.
Возможно, раньше мне не нравилось быть маленьким и слабым, но это было давно…
Я выбрасываю эти мысли из головы и продолжаю идти по коридору, минуя лифт и поворачивая налево. Я глубоко вдыхаю и едва сдерживаю рвотный позыв, когда цветочный аромат усиливается. Терпеть не могу сильные цветочные ароматы. Все цветы, кроме тех, что растут в моем родном Весеннем королевстве и обладают тонким фруктовым ароматом, вызывают у меня отвращение. Они приторные, навязчивые. В слишком большом количестве они даже способны подавить все другие запахи. Так и произошло, когда на днях я проходил мимо сада за Отделом Похоти. К счастью, в этот раз цветочная тропа ведет к одному человеку, а не к целому саду. Хотя у меня возникает такое ощущение, что этот запах не настоящий, а искусственный, маскирующий его носителя.
Мой страх усиливается.
Если человек, укравший мою Колесницу, намеренно воспользовался цветочным ароматом, значит, кража устройства была неслучайной. Тогда речь не о горничной, что вошла в мою комнату, увидела дорогую вещь и украла ее из наивного намерения заложить за несколько опаловых фишек. Кто бы ни взял прибор, ему известна моя слабость. Похититель с самого начала знал, что у меня есть Колесница.
– Что происходит, Охотник? – спрашивает Астрид с ноткой истерии в голосе. – Почему мы бегаем по коридорам?
– Замолчи, – рявкаю я, открывая дверь в самом конце. Она ведет в темный, узкий, тускло освещенный редкими настенными лампами холл, который, похоже, используется только персоналом отеля. Цветочный аромат уводит меня вправо и тянется вниз по лестнице.
Я уже начинаю спускаться, но Астрид сильно дергает за манжету, ухватившись другой рукой за верхнюю часть перил.
– Даже не смей приказывать мне, чтобы замолчала.
Я возвращаюсь назад и поворачиваюсь к ней.
– У нас нет времени на…
Слова застревают у меня в горле, когда я чувствую, какое-то движение у своего бедра. Широко раскрыв глаза, я смотрю вниз и понимаю, что она засунула руку в карман моих брюк. Я знаю, она всего лишь пытается заполучить ключ от наручников, но тем не менее ее смелое прикосновение ошеломляет меня. Настолько, что к моменту, когда я собираюсь с мыслями и пытаюсь оттолкнуть ее, ключ уже у Астрид. С торжествующей улыбкой она подносит его к манжете и вставляет в замок…
Ее бесцветные, бесформенные глаза расширяются. Она снова пытается открыть наручники.
Я еле сдерживаю смех, пока еще несколько секунд наблюдаю за ее тщетными усилиями.
– Это ключ от моей комнаты, – сообщаю я. После чего запускаю руку в тот же карман, в который она так нагло залезла, и вытаскиваю другой, намного меньше первого. – А вот этот от наручников.
Астрид тянется к нему, но я убираю ключ за пределы досягаемости. С рычанием она придвигается ближе, пока ее тело не прижимается к моему. В попытках получить желаемое девушка едва не взбирается мне на грудь. Из-за моей быстрой подсечки она теряет равновесие. Прежде чем Астрид успевает приземлиться на задницу, я обхватываю ее обеими руками, но не позволяю полностью выпрямиться. Вместо этого я держу девушку под наклоном, так, чтобы она не смогла меня пнуть. Наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Запах лимонов становится горьким, едва ли не достаточно сильным, чтобы перебить цветочный след, по которому я все еще отчаянно пытаюсь идти.
Я встречаюсь с ней взглядом и чувствую, как что-то сжимается в моей груди. Снова то же желание, потребность защитить ее. Следующее слово срывается с моих губ гораздо мягче, чем предполагалось.
– Хватит.
Астрид прижимает свободную руку, в которой все еще держит ключ от номера, к моей груди.
Но я не двигаюсь с места.
– Хватит, – повторяю я.
– Нет! Я не перестану бороться с тобой. Не тогда, когда ты намерен вести меня на верную смерть.
Еще одно прикосновение к моему сердцу.
– Прямо сейчас мне нужно кое-что забрать. Если не сделаю это как можно скорее… просто… Я же говорил, что вырву тебе глотку, если будешь шуметь.
Медленно Астрид поднимает подбородок, затем наклоняет голову набок, обнажая свою шею. Не спорь мы, это могло бы выглядеть соблазнительно. Горький запах лимонов омрачается тяжелой волной страха.
– Тогда сделай это.
Я смотрю на нежную плоть, которую она обнажила, плоть, которую я отчетливо вижу. Пульс скачет у основания шеи Астрид. Мое сердце эхом ударяется о ребра.
