— Моя дорогая леди, я едва приступил к делу. А теперь, если позволите, мне хотелось бы продолжить свое расследование, но уже не здесь.
Мисс Анструтер поспешила в прихожую, где висели наши пальто.
— Кстати, — проговорил Понс, задерживаясь в дверях, — вы не знаете, ваш отец никогда не выходил по ночам из дома?
Ее лицо слегка побледнело.
— Кажется, один-два раза случалось.
Понс удовлетворенно кивнул.
— Ваша тетушка ушла в церковь. Как я полагаю, там сегодня вечерняя служба?
— Не обязательно, мистер Понс. Моя тетя — женщина, склонная к уединению. Она много времени тратит на благотворительные мероприятия на работу в больнице и церковь.
Понс не отступался.
— Насколько я понял, расследование по делу мистера Диксона состоялось не так давно?
— Да, мистер Понс.
— А вы не могли бы назвать мне имя следователя?
— Это доктор Аллэн Киртон, Кингс-Хед роуд. Если хотите, могу подвезти вас к нему.
— Мы прогуляемся или, если понадобится, воспользуемся такси. Спасибо вам, мисс Анструтер. Думаю, вам надо побыть рядом с отцом. Без колебаний раскройте ему наш маленький секрет, если он проявит к нему интерес.
Достаточно удалившись от дома, я проговорил:
— Понс, это просто невероятно. Я не могу поверить в то, что человек с такими взглядами, как у Анструтера, мог под воздействием столь глубоко сидящих сомнений совершить убийство таким образом, как вы это описали.
— Вы, Паркер — медик. Так скажите, с медицинской точки зрения возможность подобного сомнамбулического действия исключается полностью?
— Подобные вещи случались, — вынужден был признать я. — Но абсолютно доказан также и тот факт, что даже в гипнотическом сне человек не пойдет на то, что не решился бы совершить наяву.
— Я не слишком хорошо знаю характер судьи Анструтера, — сухо произнес Понс и хранил молчание вплоть до тех пор, пока мы не подошли к дому доктора Аллэна Киртона.
Следователь оказался довольно веселым маленьким человечком, розовощеким, седоволосым и к тому же разговорчивым.
— Вот уж никак не ожидал, что увижу в Россе мистера Солара Понса, — проговорил он, проводя нас в дом.
— Видите ли, доктор, — проговорил Понс, — мне в известном смысле был брошен вызов. Меня интересует Перси Диксон.
— Диксон был негодяем.
— Он умер своей смертью?
— Да, как мы установили, сердце отказало.
— И ни намека на насилие?
— Ни малейших признаков физического воздействия, если, конечно, не считать тех, которые и должны были иметь место.
— А что должно иметь место, доктор Киртон?
— Ну, мистер Понс, он ведь был пару дней в больнице, так что, естественно, ему был сделан укол.
— Только один?
— Только один.
— Так я понимаю, при расследовании дела вы изучите его историю болезни?
Киртон улыбнулся.
— Она до сих пор у меня. Хотите взглянуть, мистер Понс?
— Да, хотелось бы.
Тот встал с кресла, прошел в заднюю комнату и вернулся с папкой в руках. Он протянул папку Понсу, который стал задумчиво вчитываться в нее.
— Гм, кровяное давление 178 на 101. Многовато.
— Да, немало, — согласился Киртон. — Но в его положении это вполне естественно. Его нашли на улице в бессознательном состоянии. Естественно, сначала предположили приступ какой-то болезни.
Следователь хмыкнул.
— Пульс 48. Слабый. Дыхание затруднено. Кислород и лед.
— Он был просто пьян, мистер Понс. Я же вам сказал — он был негодяем. Неудивительно, что сердце отказало.
Понс протянул папку мне. Я не нашел в ней ничего странного: обычное описание медицинских процедур, обязательных в тех случаях, когда пациента доставляют в бессознательном состоянии с нарушениями дыхания, неровным пульсом и кровяным давлением.
— Вы вели расследование и по делу Хестер Спринг? — поинтересовался Понс.
— Естественно, — ответил Киртон. — Самое обычное дело — человек задохнулся. Ирония судьбы: ребенок ее скончался по той же причине. С нее тогда сняли обвинение, однако исключительно по причине либерализма Анструтера.
— Насколько я понял, никаких признаков нечестной игры там не было?
Киртон энергично замотал головой.
— Совершенно ничего похожего. Полное отсутствие мотивов.
— Понимаю.
— Боюсь, мистер Понс, вы занимаетесь дохлым делом, — весело проговорил Киртон. — Что в первом, что во втором случаях — все это не стоило и выеденного яйца. Расследование свелось к дежурному протоколу. Разумеется, оно было проведено с максимальной тщательностью но, повторяю, не вышло за рамки дежурного протокола.
Оказавшись полчаса спустя в «Лебеде», Понс устроился поудобнее и спросил меня:
— Вы не нашли ничего необычного в истории болезни Диксона?
— Ничего, — ответил я. — Самое тривиальное в подобных случаях лечение. Я тщетно пытался найти признаки, указывающие на то, что он, возможно, упал — ушибы, ссадины, что-то в этом роде. Не обнаружив ничего, я подумал, что если он и падал, то при этом ухитрился не пораниться.
— И больше ничего?
— Ну хватит, Понс, я за свою жизнь прочитал тысячи таких же историй болезни.
