Доктор Рэнкин обладал такой фигурой, что любой, даже самый новый его костюм сразу же начинал выглядеть безнадежно старомодным, как на фотографии двадцатилетней давности. А все дело заключалось в том, что туловище доктора Рэнкина было почти квадратным и очень плоским, словно над ним изрядно потрудился мастер по производству упаковочных ящиков. Лицо доктора тоже казалось сделанным из дерева, причем довольно грубо обработанного, а волосы скорее походили на парик, никогда не знавший расчески. Ко всему прочему, у него были громадные, неуклюжие ладони, которые, впрочем, вполне могли принадлежать доктору в маленьком заштатном городишке, население которого продолжает сохранять провинциальное почтение ко всякого рода парадоксам и полагает, что чем больше рука похожа на обезьянью лапу, тем точнее будут ее движения в столь деликатном деле как удаление миндалин.
Подобное утверждение в полной мере относилось и к доктору Рэнкину. В данное же прекрасное утро он был поглощен весьма незатейливым занятием — цементировал пол подвала собственного дома, — однако и здесь его крупные и внешне неловкие руки действовали с безмятежной уверенностью, достойной хирурга, который никогда не оставит во внутренностях пациента ватный тампон и не сделает неосторожного надреза.
Доктор придирчиво обследовал результаты своих усилий. Пригладил тут, подровнял там и наконец полностью удовлетворился достигнутым уровнем профессионального мастерства. Потом подобрал последние крупицы земли и швырнул их в печь. Он не спешил отставлять в сторону кирку и лопату, находя им все новое и новое применение, подчищая и разравнивая цементную заплату на полу. Когда сосредоточенность его достигла предела, где-то вверху вдруг хлопнула входная дверь, издав при этом звук, сравнимый с выстрелом артиллерийского орудия малого калибра, отчего доктор Рэнкин — что вполне объяснимо — подскочил на, месте, словно его самого подстрелили.
Доктор нахмурился. Он явно различил тяжелый топот двух пар ног по гулко резонирующей поверхности крыльца, потом открылась дверь в холл, из которого в подвал вел короткий лестничный пролет. Наконец раздался свист и голоса Бака и Бада:
— Док! Привет, док! Клев сегодня — лучше не придумаешь!
То ли доктор в этот день не был расположен идти на рыбалку, то ли он, как и другие люди крупного и плотного телосложения, особенно остро и подчеркнуто неодобрительно реагировал на бесцеремонные вторжения в собственную жизнь, может, ему просто хотелось спокойно, не спеша закончить начатую работу и заняться более важными делами, и хозяин не стал торопиться с ответом на призывный вопль друзей. Вместо этого он продолжал прислушиваться к шагам, которые постепенно затихли, сменившись недоуменным и отчасти раздраженным диалогом.
— Похоже его нет дома.
— Я оставлю записку, что мы на реке и чтобы он приходил к нам.
— Может скажем Ирэн?
— Да ведь ее тоже нет. С чего это ты решил, что
— Должна быть дома, если судить по обстановке.
— Ну ты и скажешь, Бад. Да ты на стол посмотри — на нем же пальцем писать можно.
— Ш-ш-ш, смотри-ка!
Последний из говоривших явно заметил приоткрытую дверь в подвал и вырывавшийся из него луч света. В следующую секунду друзья настежь распахнули дверь и заглянули внутрь.
— Привет, док! Вот ты где!
— Ты, что не слышал, как мы тебе орали?
Не чувствуя особого удовольствия от того, что ему пришлось услышать несколько секунд назад, доктор тем не менее изобразил на лице одну из своих деревянных улыбок, пока двое друзей спускались в подвал.
— Что-то такое я слышал…
— Да мы себе чуть глотки не надорвали, — сказал Бак. — Думали, что дома никого нет. А где Ирэн?
— В гостях. Уехала погостить.
— Эй, а что это такое? — спросил Бад. — Что ты делаешь? Закапываешь одного из своих пациентов?
— Э… здесь вода проступила через пол, — ответил доктор. — Наверное, подземные воды просочились или что-нибудь в этом роде.
— Ну ты даешь! — воскликнул Бад, мгновенно становясь в позу высоконравственного агента по торговле недвижимостью.
— Слушай, док, ведь я сам организовал тебе этот участок. Ты, кажется, намекаешь, что я всучил тебе какую-то помойку, да еще и с течью под землей?
— Но здесь действительно была вода, — заметил доктор.
— Так, хорошо, док, ты сам посмотришь геологическую карту, которая висит в «Кивани-клубе». Во всем городе нет участка лучше, чем у тебя.
— Похоже, надул он тебя, док, — с ухмылкой вставил Бак.
— Нет, повернулся к нему Бад… — Ты только подумай, когда док впервые приехал в наш город, он ни черта не петрил в этих делах. Ты согласен, что он ничего в них не соображал? В таких делах он был желторотым птенцом.
— Но он же не купил драндулет Тэда Веббера, — возразил Бак.
— Он и участок Джессапа купил бы, если бы я его не отговорил, — парировал Бад. — Только я никогда в жизни не давал ему плохих советов.
— Ну, в тебе всегда было что-то от пройдохи, — пробормотал Бак.
