Когда детективы уехали, Джордж Малкин вернулся прямо к овцам. Ему надо было смазать йодом живот вновь народившегося ягненка, чтобы тот не подцепил инфекцию через пуповину. В дальнем углу сарая его ждала еще одна работа, которую он бросил, когда приехала полиция. Женщине-сержанту она не очень понравилась бы, поэтому фермеру не хотелось показывать, что лежит у него в кармане и что он взял в доме, когда они появились.
Малкин любил ухаживать за овцами. Кроме того, он был счастлив, что кому-то нужен и может вернуться к своей старой работе, хотя бы и на короткое время. В свое время Джордж принял сотни родов у животных, и здесь никто не говорил ему, что он должен делать. Он работал в одиночку, полностью погруженный в свои собственные мысли. А его помощь означала, что Род Уитакер может заняться своими перевозками и сменить его в сарае, когда вечером появится дома.
Джорджу было жалко Рода, который изо всех сил боролся за выживание. Фермерство было у этого парня в крови, но денег на то, чтобы заняться им как полагается, у него не было, так же как и надежды получить от овец доход, которого бы хватило на прожитье. Фермерство нынче совсем не приносит денег. Вот и придется Роду всю оставшуюся жизнь проработать водителем грузовика, пытаясь свести концы с концами. Каждое утро, отправляясь в рейс, он выглядел усталым, с покрасневшими глазами после ночи, проведенной в сарае с овцематками.
Незадолго до приезда полиции один ягненок родился мертвым. А через проход от него овцематка родила двойню, но отказалась от второго, категорически не позволяя ему дотрагиваться до своих сосков. Крохотный ягненок жалко блеял, но мать постоянно отталкивала его в сторону, отдавая предпочтение более сильному и крупному первенцу, который не отрываясь сосал из ее сосков.
Ни в мертвом, ни в отвергнутом ягненке не было ничего необычного, и Малкин прекрасно знал, что он должен сделать. Надо было снять волосяной покров с мертвого ягненка и укутать в него отвергнутого, чтобы матка, родившая мертвого малыша, приняла его по запаху. Это был старинный и самый лучший способ. Овцы – животные глупые и совсем не понимают, когда их дурачат.
По пути домой из Харропа Диана Фрай сидела на пассажирском сиденье прямая и напряженная. Бен хотел сказать ей, что из волос у нее торчит несколько соломинок, но передумал. Они почти добрались до Идендейла, прежде чем он почувствовал, что девушка немного расслабилась. Наверное, сказалось влияние уличных фонарей и контуров домов и бензозаправочных станций с их освещенными дворами и мигающими системами сигнализации.
– Можем попробовать заехать к Лукашам, Диана, – предложил Купер. – Или подождем до завтра?
– Давай сейчас, – встряхнулась Фрай. – Завтра может быть слишком поздно.
– Как скажешь.
Но когда они подъехали на Вудленд-кресент, то увидели, что в окнах бунгало темно, а машины перед домом все еще нет. Тем не менее констебль несколько раз позвонил в дверь.
– Не везет, – сказал он, когда на звонок никто не откликнулся.
– Черт. Придется тащиться сюда утром, – проворчала Фрай. – Нам надо было бы предвидеть, что у некоторых людей могут быть и какие-то приятные дела в воскресенье вечером.
– Подожди-ка, а сколько сейчас времени? – вспомнил вдруг Купер. – Пять часов? Тогда я знаю, где они.
– Знаешь?
– Час назад у них начался обед с облатками. Так что они все в Доме комбатантов.
Было видно, что польская община наслаждается своими совместными мероприятиями. Пока они ждали, Бен Купер прочитал на доске объявлений сообщение о пасхальном обеде в апреле, после которого шел день воспоминаний о какой-то Катынской трагедии[137], который отмечался церковной мессой и возложением венков, а 3 мая праздновался День польской конституции, который тоже сопровождался церковной мессой и парадом знамен.
Интересно, подумал Купер, а будет ли Зигмунд Лукаш на этом параде вместе с остальными членами организации «Stowarzyszenie Polskich Kombatantow w Brytanii»[138].
Они с Дианой нашли кого-то на кухне и попросили передать записку Питеру Лукашу, так как не хотели прерывать мероприятия, звуки которого доносились из-за двойных дверей.
– Только Питеру Лукашу, а не Зигмунду, – уточнил детектив-констебль.
Бен прочитал о последнем событии весеннего календаря – ежегодном общем собрании членов ПАВВ, которое тоже должно было пройти в Доме комбатантов. Заранее предполагалось, что на этом собрании будет мало участников. Время было назначено на 4 часа дня, но существовала приписка: «Если не будет кворума, то собрание в любом случае начнется в 4:30 дня». Эта приписка заставила Купера задуматься о членах ПАВВ – бывших солдатах и летчиках, согбенных старых вояках, которые гордятся медалями, пришпиленными к их мундирам, и часть из которых наденут свои береты парашютистов с белыми орлами вместо кокард. Их осталось так мало, что они уже не могли гарантировать кворум на своем ежегодном собрании, заранее соглашаясь с тем, что смерти и болезни могли значительно проредить их ряды за последние двенадцать месяцев.
