– Но Зигмунду этого показалось мало, – продолжала женщина. – Мне кажется, он высмеял Эндрю за его намерение сообщить все полиции. Наверное, Зигмунд сказал, что Эндрю должен сам выяснить все имена, и спросил внука, куда подевалась его смелость.
Купер припарковался у тротуара и затянул ручной тормоз. Несколько мгновений он сидел молча. Как и рассчитывал Бен, миссис Лукаш продолжала говорить. Все выглядело так, словно причастие привело ее в исповедальное настроение. Правда, сейчас она говорила о грехах других людей, которые нуждались в их отпущении.
– Ну а когда Зигмунд увидел портсигар, то здорово разозлился, – сказала она. – Они сильно заспорили. Я не все разобрала, но уверена, что причина именно в этом. А потом Эндрю ушел.
– И вы не знаете куда?
– Все, что я знаю, – тут Грейс отрицательно покачала головой, – так это то, что Эндрю решил продемонстрировать деду, каков он есть на самом деле, показать, что он достоин прощения. И решил не дожидаться своего разговора с полицейским. Вот все, что мне известно.
– Понятно.
Женщина устало повернула голову и посмотрела на детектива.
– Эндрю попал в беду, так?
– Давайте зайдем в дом, – предложил детектив.
Но Грейс не пошевелилась.
– Зигмунд любил рассуждать еще об одной вещи, – сказала она, – о жертвенности…
Следуя указаниям миссис Лукаш, Бен открыл боковые ворота и провез ее коляску мимо гаража к заднему входу в бунгало. По пути он увидел в оранжерее Зигмунда. Освещение там было странным, потому что на стеклянной крыше все еще лежал снег, который придавал лучам солнца голубоватый оттенок. И тем не менее полицейскому показалось, что старик молится.
Бывший летчик сидел перед большой свечой, которая ярко горела в замкнутом пространстве. В свете, прошедшем сквозь слой снега, его седые волосы сияли необычной чистотой, как будто их только что вымыли с отбеливателем. За ним можно было рассмотреть и других членов семьи Лукаш. Здесь были Питер, Ричард, Кристина и даже самая младшая, Алиса. Купер почувствовал смущение, и ему захотелось спрятаться за углом, прежде чем они его заметят. Но Грейс без колебаний постучала в стекло, и ее муж открыл дверь, внимательно глядя на детектива.
– Никак не ожидал, что ты появишься так рано, – сказал Питер жене.
– Мне этого хватило. Кроме того, детектив Купер хочет с тобой поговорить, – ответила та.
– Простите, что надоедаю, сэр… – пробормотал полицейский.
– Думаю, вам лучше войти, – пригласил его Лукаш.
На кухне Кристина резала небольшим ножом морковь и пастернак, а в миске на столе размораживался в холодной воде цыпленок. В гостиной Питер Лукаш автоматически взял в руки пульт от телевизора и стал играть с его кнопками.
– Что вы хотите? – поинтересовался он у Бена.
– Вы уже слышали что-то от вашего сына? – спросил констебль.
– Нет. Но уверен, что скоро услышим.
Купер покачал головой. Было странно вновь стоять в доме Лукашей. Чуть больше недели назад он арестовал в кафе «Старлайт» Эдди Кемпа. На тот момент Бен вообще никогда не слышал о Лукашах, а оказалось, что Кемп замешан в убийстве их сына. В тот снежный рассвет на улицы города пролилась кровь. А теперь кровью был покрыт Айронтонг-хилл.
– Мистер Лукаш, – произнес детектив, – мне нужно, чтобы вы еще раз приехали в морг на опознание.
Каждый из членов семьи Лукаш замер на месте. Грейс развернула кресло так, чтобы видеть лицо полицейского, Питер положил пульт, а Кристина застыла с поднятым вверх ножом. Купер повернулся и посмотрел в сторону оранжереи. Оставшийся там Зигмунд не отводил от него голубых, все понимающих глаз. Старик поднял голову и сжал челюсти, как будто увидел в действиях Бена вызов. Рядом с его креслом сидела собака, в пасти была резиновая игрушка в виде розового печенья, которую она возила по полу. Игрушка была грязной, но на ней все еще можно было рассмотреть рисунок – там была изображена сцена рождения Спасителя. Констебль понял, что этот рисунок похож на рисунок на вафлях-облатках.
– Животных вы тоже прощаете? – поинтересовался он.
И тогда Зигмунд Лукаш впервые в его присутствии заговорил по-английски.
– Конечно, – произнес он. – Когда родился Иисус, в хлеву были и животные.
– Все это правильно, – согласился с ним детектив. – Да и прощать их гораздо легче.
Бен Купер еще никогда не был в соседнем доме, где жила сама миссис Шелли. Он встречался с ней только в своей квартире в доме № 8. Естественно, десятый дом выглядел его полным близнецом, только на дверях у него был всего один звонок.
– Она немного не в себе, – предупредил констебль стоявшую рядом Диану. – Так что сначала может не понять, о чем идет речь.
– Тогда нам сильно повезло, что она еще узнает тебя, – заметила Фрай.
– В этом я как раз не уверен. Мне кажется, она не ассоциирует меня с полицией. Я для нее молодой человек, который присматривает за кошкой.
– Наконец-то ты получил повышение, Бен!
Купер повернулся к коллеге, возмущенный этой издевкой, но увидел, что та уже сама жалеет о том, что сказала.
– Если не возражаешь, после этого я хочу съездить в отель «Кавендиш» и встретиться с Элисон Моррисси, – сказал он.
