На склоне холма четверо молодых людей, услышав шум мотора, задрали головы вверх и сощурили глаза для защиты от яркого солнца и крупных снежинок, которые ветер сдувал с высокого склона прямо в лицо.
– Это «Пайпер Уоррирор»[94]. Тип восемнадцать, – заявила капрал Шарон Томпсон. Ее пухлые щечки были ярко-розовыми от мороза, а волосы она убрала под плотно надвинутый берет и капюшон куртки. – Скорее всего, поднялся с аэродрома Нетерторп.
Старший сержант авиации Джош Мейсон взглянул на днище удаляющегося самолета.
– Глупостей не говори, – возразил он. – Любой идиот сразу поймет, что это не тип восемнадцать. Разве ты не сдавала «Распознавание воздушных судов»?
Томпсон порозовела еще больше, и на ее лице появилось упрямое выражение.
– Послушай, сержант, нам еще далеко идти, и мы не хотим провести здесь весь день, – сказала она. – Пока мы доберемся назад, уже стемнеет.
– Да мы, в общем-то, почти пришли.
Кадеты пробирались по занесенному снегом овражку к противоположному склону холма. Они скользили и падали до тех пор, пока не добрались почти до вершины, где смогли уцепиться за остатки вымерзшей травы и таким образом преодолеть последние метры пути.
– Ну, вот мы и здесь, – с гордостью сообщил Мейсон. – Триангуляционная точка[95]. «Ланкастер» должен быть в ста ярдах к северо-северо-западу, сразу же за следующим подъемом.
Кадеты дружно застонали.
– Зачем нам все это надо, сержант? – спросил один из них по имени Деррон Пис. Он стряхнул с колен своего комбинезона налипший туда после падения в снежный занос снег.
– У нас же должен быть тренинг по навигации, – сказала Томпсон. – Если шеф узнает…
– Но он же не узнает, правильно? – уточнил Джош.
– Идиотизм выводить людей на торфяную пустошь в такую погоду. У нас нет необходимого снаряжения, – заявила Шарон.
– Хорошо, можешь оставаться здесь, – отреагировал Мейсон и двинулся по снегу к следующему подъему.
– Но ведь карта и компас у тебя! – возмутилась Томпсон.
Кадеты посмотрели друг на друга и двинулись вслед за сержантом. В стекле кабины «Пайпера» отразилось солнце, после чего самолет накренился и развернулся над вершиной холма. Звук его мотора, отразившийся от скалистого выхода породы, называемого Айронтонг, напоминал зловещее рычание.
Старший суперинтендант Джепсон закрыл глаза, словно от резкой боли. На секунду ему показалось, что у него начинается сердечный приступ. Страх перед приступом мучил его вот уже много дней, с тех пор как лечащий врач сказал ему, что у него высокое давление и ему необходимо сбросить вес. И теперь каждый раз, когда он чувствовал спазм или судорогу, Колин считал, что у него начинается сердечный приступ. В таких случаях он откидывался на спинку кресла и начинал медленно дышать, а потом, пока еще было не поздно, выпивал таблетку аспирина для разжижения крови. Но пока все эти приступы оказывались ложными. Обычно – просто последствия стресса, вызванного кем-то из его подчиненных, торопящимся первым сообщить старшему суперинтенданту об очередном происшествии в Управлении Е. При этом подчиненный совсем не думал о том, какой вред он наносит сердечно-сосудистой системе шефа.
Вот и те новости, которые Джепсон услышал сегодня с утра, были в некотором роде типичными. Пятьдесят одну неделю в году у него была напряженка с людскими ресурсами – но не настолько суровая, что этого нельзя было пережить. Более того, он справлялся с этим так здорово, что в штаб-квартире Департамента полиции в Рипли использовали эту его способность как причину отказывать ему в его просьбах об увеличении штата. Там всегда отмечали, что уровень преступности в Управлении Е ниже, чем в управлениях от А до D[96], и не уставали повторять, что он блестяще руководит своим Управлением и является для всех других руководителей примером того, как должно осуществляться руководство, основанное на прогнозировании и предвидении. Говорили также и о том, что его прогнозы и предвидение были настолько высокого уровня, что количество офицеров, находившихся на службе, имело для его Управления чисто академический интерес. Джепсон знал, что таким образом ему пытаются подсластить пилюлю.
И вот сейчас наступила одна-единственная неделя в году, когда вся система рассыпалась, как карточный домик. Именно в эту неделю все дороги в городе и пригородах намертво встали из-за снежной бури, так что все его сотрудники были брошены на уборку с дорог брошенных машин. За эту чертову неделю одна их половина поскользнулась на льду и переломала себе конечности или растянула спины, пытаясь очистить от снега подходы к собственным домам, а вторая сообщила по телефону, что свалилась с гриппом.
