– Нет. Нашел в ее вещах… фотографию хотел… а там записная книжка.
– Можно взглянуть?
– Я ее сжег.
– Ясно, – кивнула я. – Что там было, не расскажете? Понимаю, что это малоприятно, но…
– Нечего рассказывать. Он ее не убивал…
– Кто он?
– Любовник этот. Зачем? У них все прекрасно было. Да и эти женщины… он же не сумасшедший.
– Кто знает. Нельзя ли о нем поподробнее? Имя, где живет?
– Не знаю. Имя есть, конечно. Иван. По крайней мере, так она его звала.
– И все? – не поверила я.
– Почему все? – усмехнулся он. – Описания всякие, что да как. Похоже, они друг в дружке души не чаяли. Зачем она со мной жила? – сказал он с горечью. – Шла бы к своему Ивану. Разве б я возражал. Лучше разойтись, чем вот так… – Он с силой потер лицо и уставился в пол.
– Значит, записную книжку вы сожгли? – на всякий случай спросила я.
– Ага. Сжег.
– Почему?
– Противно стало. Разозлился, сжег. А эту Ольгу, ее что, тоже зарезали? – вдруг спросил он.
Я смотрела на него, забыв ответить. На помощь мне пришел Артем, он сказал резко, почти грубо:
– Да. Перерезали горло.
Мужчина на мгновение зажмурился, точно собираясь с силами, а может, что-то видел мысленным взором.
– Всех трех. Бог ему судья.
– Не пойму, о чем вы? – хмуро поинтересовалась я.
– Говорят, врагам прощать надо. А она не враг, она мне женой была. Может, скверной. Может, и человеком была никудышным… Я простил. А убийца… Найдете, что ж, так тому и быть, а если нет…
– Довольно странный тип, – сердито заметил Артем, вышагивая рядом со мной.
В машине громко тявкал Сашка. Отправляясь к Иванову, я его с собой не взяла, неловко заявляться с собакой к человеку, убитому горем. Я ускорила шаг и охотно поддержала разговор:
– Почему странный? Нашел человек дневник жены, которую еще даже схоронить не успел, а там охи, ахи и описание большой страсти. Сжег, потому что злился, а теперь не знает, как жить дальше, то ли горевать, что жены лишился, то ли слезы лить, что сам не убил. Оттого и убийцу простил на всякий случай… Вроде тот сделал доброе дело, и самому в тюрьму не садиться.
– Это ты так шутишь? – нахмурился Артем.
– Нет, шутить я даже не пытаюсь.
Около четырех Артем получил результаты вскрытия (третье убийство не на шутку встряхнуло город, поэтому все работали оперативно).
– Парень не левша, – глядя на меня с душевной болью, сообщил он.
– Интересно, – расползлась я в улыбке, ему это вовсе не понравилось.
– Чего тебе интересно?
– Все. Забавная штука вырисовывается.
– Хорошо хоть не смешная, – зло фыркнул он.
– Некто убивает женщину, случайная свидетельница тоже гибнет, а вслед за ней и подруга, с которой свидетельница могла поделиться.
– Но какого черта она с нами не поделилась? – рассвирепел Артем. – Если она действительно что-то видела. Этот парень был бы у нас в кармане, то есть уже в тюрьме, а две женщины остались бы живы и здоровы. – Он малость выдохся и добавил упрямо: – Первое и третье убийства совершил не левша, так что твоя версия чушь собачья.
– Не скажи. Допустим, убийства совершили два разных человека, то есть сначала убил один, а вот свидетеля убил его приятель, после чего выяснилось, что свидетелей двое, и на охоту вновь вышел первый. Очень может быть, он все-таки боялся, что кто-то его запомнил, и не рискнул появиться в торговом зале через несколько дней. А сегодня не побоялся. Хотя могу подкинуть альтернативную версию: второе убийство с первым никак не связано, и совершил его псих, которому не давали покоя чужие лавры.
– А как же… – Артем сердито посмотрел на меня, махнул рукой. – Да ну тебя…
– Ты вот что скажи, когда эти деятели из Бодайбо на запрос ответят? Пока мы не узнаем об этой Серафимович, понять, что она тут делала и почему кому-то вдруг захотелось избавиться от нее, практически невозможно…
Договорить я не успела, Артему позвонили на мобильный. Он долго слушал, отвечал односложно и косился на меня. Закончив разговор, он сообщил:
– Только что звонила уборщица с железнодорожного вокзала, утверждает, что видела убитую.
– Которую? – поинтересовалась я.
– Откуда я знаю? Говорит, по телику показывали, и она, как честный гражданин…
– Она хоть свою фамилию назвала?
