– Хватит, Олег, – скривилась я.
– Я старый человек, – сердито повторил он. – И я не верю в то, что мы выиграем. А с таким настроением в бой не идут.
– Хорошо. Не ходи в бой, просто помоги.
– Чего ты от меня хочешь? – спросил он недовольно.
– Можешь сделать так, чтобы домработница двадцать четыре часа в сутки была под охраной?
– Под наблюдением. Под охраной – это значит, что мои ребята будут рисковать жизнью. Я о таком их просить не могу.
– Хорошо, пусть под наблюдением.
– Договорились.
– Еще Карпов.
– Это кто такой? А-а… На что он вам? И так все ясно.
– Ясно, – передразнила я. – Мне доказательства нужны.
– Попробовать можно. И все, – хлопнув ладонью по столу, категорически изрек Лялин. – Звонить только на мобильный и только в исключительных случаях.
Мы молча кивнули и удалились. Артем отправился домой, а я к Деду. Накрасила губы поярче, очень стараясь выглядеть счастливой. Старания мои увенчались успехом.
– Какая ты красавица, – пропела Ритка, когда я внедрилась в святая святых.
– Как он? – кивнула я на дверь.
– Задумчив. Но настроение вроде бы неплохое. Эта дура звонила пару раз, ревела. Он разговаривал доброжелательно, но твердо дал понять, что ей ничего не светит. У вас что, наладилось?
Я напомнила себе, что Ритка, несмотря на свою любовь к здоровой критике, Деда по-своему любит и по-собачьи ему предана, не стоит ее разочаровывать. Я сладко улыбнулась:
– Только бы не сглазить.
– Доложить, что ты пришла? – широко улыбнулась она.
– Ага.
Ритка доложила Деду о моем приходе, и мне милостиво разрешили войти.
– Отлично выглядишь, – приглядываясь ко мне, сказал Дед. Я устроилась на его столе так, чтобы оказаться в максимальной близости к нему, и хихикнула:
– У меня настроение хорошее.
– Правда?
– Вру. На самом деле отличное. Давно себя так не чувствовала. – Я вновь хихикнула.
Он все-таки улыбнулся и погладил мои коленки.
– Не расскажешь мне о причине?
– Моего отличного настроения? Ты знаешь. Кстати, мне знакомая звонила, из Москвы. Ее друг собирается открывать здесь представительство своей фирмы, ему нужно снять квартиру. Это где-то в декабре. Зачем моей квартире пустовать? Как думаешь? Деньги предлагают приличные.
– Решать тебе, – пожал плечами Дед, но глаза его потеплели.
– К декабрю мы с этим делом точно закончим, и я смогу переехать.
– Почему к декабрю? Что, какие-то сложности?
– Нет, – развела я руками. – Все нормально, тьфу, тьфу. Сегодня заезжала к Лялину… – Напряжение из глаз Деда исчезло, выходит, уже донесли. Неужели за мной следят? Вот черт… если за мной, то за Артемом тоже.
– Зачем? – кашлянул Дед.
– Олег умный мужик, и поговорить с ним всегда полезно. Посоветовал заглянуть к врачам Игнатова, может, тот обращался к психотерапевту?
– Сама хочешь заняться этим?
– Мне хватает возни с шофером Игнатова. Помогаю Вешнякову в меру сил. Есть определенные проблемы. Возможно, исполнитель не он. Если дело развалится, а исполнителя не найдем… на худой конец все можно объяснить шизофренией Игнатова.
– Что ж, – пожал Дед плечами, – смысл в этом есть.
– Придется писать заявление об уходе, – сказала я. – Трудно работать, когда знаешь, что ты здесь, по соседству, и к тебе можно заглянуть…
– Иди отсюда, – засмеялся Дед. – А то уволю уже сегодня…
Я шла по коридору от кабинета Вешнякова к выходу, когда меня догнал Карпов.
– Как дела? – спросил он, улыбаясь.
– По-всякому. А у тебя?
– Да вроде нормально. Игнатов, оказывается, страдал бессонницей, и вообще проблемы с башкой были.
– Этим делом тебе поручили заниматься? – удивилась я.
– Явное самоубийство, – поморщился он. – Но кое-что… когда в деле замешаны большие деньги, лучше подстраховаться.
– Это точно. Поговори с его сотрудниками, с домработницей. На домработниц обычно мало обращают внимания, а они, как правило, любопытны и кое-что замечают.
– Похоже, у мадам Игнатовой в последнее время появился дружок.
– Это домработница сказала?
– Ну, не сказала… она к хозяйке относилась хорошо. Но несколько раз звонил мужчина, и Игнатова поспешно прикрывала дверь, разговаривая с ним.
– Так, может, Игнатов заподозрил неладное? И так был на пределе, а тут измена жены? Застрелил дражайшую половину, а потом и себя с перепугу… Поспрашивай ее как следует, это бы нам очень пригодилось.
– Я сейчас еду к ней. Не хочешь присоединиться?
Кажется, меня провоцировали.
– Ты что, сам не справишься?
– Справлюсь. Просто интересно твое мнение, посмотришь на эту бабу. У меня такое чувство, вроде как она что-то недоговаривает.
– Ну, хорошо, – пожала я плечами. – Где она сейчас?
– У своей матери.
– Та действительно больна?
– Да, что-то с ногой. Каждый день ставят капельницу.
Мы притормозили возле стандартной хрущевки. Карпов предупредительно распахнул передо мной дверцу машины.
– Ты ей звонил? – спросила я, поднимаясь на второй этаж.
– Да. Хотел к нам вызвать, но она уперлась как баран, мать оставить не может.
Дверь открыла женщина лет тридцати, с узким бледным лицом. Карпов представил меня женщине. Назвал ее – Нина Михайловна Рагина. Она слабо улыбнулась и повела нас на кухню.
