«Спасители» скрылись в кустарнике.
Доковыляв до валуна, Коля остановился. Лакированная туфля блестела в лучах красного солнца. Было не до красоты. Он схватил туфлю и надел. Измученная нога почувствовала опору. В лужице, за камнем, валялась вторая.
Голый, в лакированных ботинках, царапаясь о колючий кустарник, Коля пробрался к шоссе. Прикрывшись веником из сухой травы, он спрятался за пальму, выглядывая машину. Выбрав рабочий фургончик, вышел и проголосовал. Из фургончика на него повернулись смуглые лица дорожных рабочих. Под безудержный хохот Коля кое-как обрисовал ситуацию. Один работяга презентовал Коле полосатые трусы, другой – майку с надписью «Хочу тебя!». Коля оделся и втиснулся меж спасителей.
Попрощался он с благодетелями на развилке. Фургончик съехал в боковой съезд. Коля пошел дальше пешком. Ни сумки с одеждой, ни зонтика на темном пляже он не обнаружил. Зато права и ключи от машины сохранились под камнем прекрасно.
Домой Коля добрался ночью. Трусливая темная фигура с надписью на груди «Хочу тебя!» в полосатых трусах пронеслась по гостиной до внутренней лестницы и беззвучно исчезла наверху.
В комнате Коля набрал номер Кимбла.
– Уоррен, я сегодня уеду. Так решил. Преследуют меня обстоятельства.
– Какой ты, однако, чувственный оказался! – возмутился тот. – Ты ей ничем не обязан. За всех переживать – «переживалок» не хватит. Поезжай, но не пропадай. Через пару месяцев начнем оформлять. Следи за Белоруссией. Теперь от тебя все зависит.
– Я слежу, мне подтвердили. Сделай одолжение… Сейчас смеяться начнешь. Можешь потерпеть немножко?
– Постараюсь, а что такое?
– Приключение целое. Женщину одну встретил… В общем…
Кимбл рассмеялся:
– «Мамулечку», что ли?
– Ржешь, а обещал. Еле сбежал. Зонтик твой бросил и сумку. Спиши на общие расходы. Спрашивать кто будет, ты меня плохо знаешь, только познакомились.
– Хорошо, послужу ради дружбы, прикрою, – успокоил Кимбл.
Коля положил трубку, посмотрел на себя в зеркало. Незнакомый человек со слипшимися волосами, с красной царапиной на шее и лопнувшей по шву короткой майкой «Хочу тебя!» смотрел на него воспаленным взглядом. «Незнакомца» мучила непреодолимая тревога.
«Русая женщина с упоением говорила ему:
– Какого бы я из тебя мужика сделала! Подправить немного – президентом бы стал!
– Президентом чего?
– Что-нибудь в жизни хочешь иметь?
– Иметь хочу, – определенно ответил Коля.
– Вот и стал бы президентом.
Она замолчала, взглянула на него, как прощалась».
Колино лицо исказила болезненная гримаса. Он содрал с себя майку, полосатые трусы и бросился в ванну.
– Все! Все! Все! – истерически бормотал он, стоя под холодным душем. – Ничего не было и не будет…
Клара, серая лицом, с воспаленными от бессонницы глазами, сидела в полиции, держа в руках местную газету. На первой странице, на фоне золотисто-кровавого заката голый Коля бежал к ботинку на камне, протягивал вперед руки и что-то кричал. Жирные буквы перекрывали Колины мужские «достоинства»:
«Крем «Монарх» сохранит обувь от любых лучей!»
– Выяснить удалось немного, – говорил инспектор за столом. – Фотограф объект не знает. Два месяца назад мистер Паулс из Латвии гастролировал в Майами. Жил в гостинице «Холидей ин». Где он сейчас, сказать трудно.
Коля устало тонул в кресле. В комнату, которую он раньше снимал в Нью-Йорке, переехал позеленевший после операции журналист Раневский. В гостях у него сидела пожилая сероглазая блондинка со свежей, только что из-под рук мастера, пышной прической. Она разложила на кровати старые газетные страницы со статьями, исчерканные пометками. На столе таял холодец и рассыпаны русские конфеты «Белочка».
– Мне теперь повезло с соседями, – льстясь к женщине, говорил старик. – Нелли корректором всю жизнь работала.
Коля одобрительно кивал, борясь со сном.
– Зимой Едлин звонил, – рассказывал Раневский. – На Украине скрывается, нашел третью жену. Хвастал, что владеет заводом, который будет резать мрамор украинцам для надгробий. Пришлет образцы, чтобы продукцию в Америке продавать и долг отдать.
– Прислал? – безразлично спросил Коля, напрягаясь быть вежливым.
– Образцы в Америку не поступили, – с усмешкой ответил Раневский газетной фразой. Коля уже почти засыпал, когда вдруг услышал: – Тебя какой-то Зайонц разыскивал.
Раневский искал на тумбочке листочек с записью, нашел, протянул. Коля встрепенулся, взял бумажку, посмотрел. На бумажке был адрес банка в Нью-Джерси.
– Я подремлю немного, – сказал он, – и двинусь.
– Можешь переночевать, – предложил Раневский. – Устроимся как-нибудь.
– Спасибо!
Коля прикрыл глаза, сквозь сон слушая тихий разговор.
– Видишь, – щебетала женщина, – буковка потеряна. Здесь нет запятой, совсем другой смысл возникает.
– А как сама статья? Интересно читать? – волновался журналист. – Бог с ним, с издательским браком!
– Каждый человек всю жизнь ищет себя. Ты тоже себя ищешь.
– И все-таки? – Автор желал насладиться хоть какой-нибудь похвалой. – Интересно читать?