Соглашение между компанией, которой управляет Аманда, и опасными конкурентами почти достигнуто, однако на переговоры вместо владельца фирмы почему-то приходит… его кузен.Саймон торгуется и ставит условия — но как обаятельно это делает!Он просто наглец — но как чертовски привлекателен!С ним не свяжется ни одна нормальная женщина — но Аманде кажется, что она вот-вот потеряет рассудок!Это сумасшествие?Хуже. Это любовь!..
Лори Фостер за ее великодушие и дружбу, которые обернулись для меня неописуемым благом, и ее обществу «Книгоманы» с его авторами и читателями, обогатившими мою жизнь тем, что позволили общаться с ними.
Бамс.
Плечо Аманды пронзила резкая боль, когда бейсбольная бита обрушилась на тренажер, но проклятая беговая дорожка даже не шелохнулась. Черное металлическое чудовище продолжало издеваться над ней, как оно делало все последние два, года. Ее проклятие.
Символ неудовлетворенности мужа ее телом.
Ее фиаско как женщины.
Она снова замахнулась и изо всех сил ударила тренажер, выплескивая бурлившие внутри злость и отчаяние.
Бамс.
На этот раз удар отозвался такой сильной болью в руке, что у нее непроизвольно разжались пальцы и она выронила свое оружие.
— Нет. Тебе не победить!
На одно жуткое мгновение она представила себя со стороны: сумасшедшую женщину в туфлях на каблуках, в элегантном платье а-ля Жаклин[1], колотящую бейсбольной битой спортивный снаряд и вдобавок орущую на него, словно это живое существо.
Ей было все равно. Эта куча прессованного металла была ей так же ненавистна, как и то, во что она позволила себе превратиться. Аманда наклонилась и вновь схватила биту чуть дрожащей рукой. Диссонирующая с ее настроением мелодичная трель звонка заставила ее остановиться на замахе.
Аманда повернулась и зашагала к парадной двери роскошной южнокалифорнийской виллы, которую она никогда не считала своим домом. Солнечные лучи отражались от полированного паркетного пола с ослепительным блеском, резавшим покрасневшие от слез глаза.
Аманда не хотела принимать посетителей. Даже не знала, сможет ли. Наверное, кому-то понадобился Ланс. Сегодня суббота — день гольфа. Обычно ее муж проводил этот день в обществе загорелых и подтянутых деловых партнеров на одном из многих престижных частных полей для гольфа, разбросанных по побережью южной Калифорнии. Однако сегодня Ланс занят другим делом.
Что она и хотела объявить кому бы то ни было за дверью.
Хорошую услугу окажет она своему неверному мужу, если заявит его посетителю, чем в действительности занята эта лживая грязная свинья.
В полукруглом дверном окошечке виднелась копна взъерошенных рыжих волос. Джиллиан. Слава Богу. С Джиллиан Аманда могла общаться. Джилл поймет. Она, возможно, попросит и ей дать биту.
Аманда распахнула дверь. От хлынувшего внутрь потока солнечного света у нее замелькали перед глазами черные пятна.
— Привет, Джилл.
— Аманда! Что случилось? — Джиллиан ворвалась в дом с присущей ей стремительностью. Ее блестящее оранжевое платье по яркости вполне могло соперничать с полуденным солнцем. — Я пришла пригласить тебя прогуляться по аллее, но ты выглядишь так, будто соревнуешься с Тэмми Фэй[2], или как там ее, за титул «Мисс Домохозяйка».
Аманда провела рукой по мокрому разгоряченному лицу.
— Я думаю, больше подошла бы Лорена Боббит[3].
— Что этот сукин сын еще натворил?
Аманда едва не рассмеялась. Едва, потому что она просто не смогла. Джиллиан была единственной из ее знакомых, кто считал Ланса далеко не идеальным мужем.
— Ты намекаешь на то, что у него уже вошло в привычку доставать меня? — Что в общем-то было недалеко от истины.
Ярко накрашенные губы Джиллиан презрительно скривились.
— Он просто ничтожество с апломбом. Он не поймет, что женщина по-настоящему сексуальна, даже если она встанет перед ним на колени и предложит отсосать.
Унижение и злость охватили Аманду, которая вспомнила, что однажды поступила именно так — и была отвергнута. Из пересохшего горла вырвался всхлип, и она почувствовала, что у нее подогнулись колени. Сухие крепкие руки обхватили ее, не дав осесть на пол.
— Пойдем, дорогая. — На Аманду успокаивающе подействовали знакомый аромат духов и голос подруги. — Пошли на кухню, нальем тебе что-нибудь выпить. Ты выглядишь несколько шокированной.
В отношении того, что ощущала Аманда, слово «шокированная» было самым мягким из определений.
— Он был в своем офисе. Он был голым, Джилл. Я так давно не видела его таким, что не сразу узнала. — Ее попытка пошутить прозвучала скорее как вопль израненной души. Она закашлялась и, восстановив дыхание, попыталась продолжить: — Он был не один.
— Я вообще-то догадалась об этом потому, как ты расстроена. Не могла же я подумать, что ты так трясешься и так бледна только из-за того, что он онанировал, глядя на разворот «Плейбоя».
Слова Джилл наконец-то рассмешили Аманду. Всего один приглушенный смешок, но это было лучше, чем плакать на протяжении двух часов, отчего у нее саднило горло.
— Кто же это была? Новая любовница?
