Ее тон был абсолютно естественен, она говорила легко, весело, как будто вполне искренне, в улыбке поблескивали ее белые зубы, зеленые глаза были приветливы. Разговаривая, она отправила в рот уже два печенья и вообще ела с аппетитом. У него мало-помалу стало рассеиваться подозрение, что она смеется над ним. Ему даже понравилось, как она называла его просто Лакруа, без всякого «господина» - этим обращением она словно стала ему ближе. Его обнадежили ее слова о том, что она не забыла его, в воображении вихрем пронеслись самые соблазнительные видения, и он, не выдержав, уже почти тоном собственника спросил:
- А как же граф де Монтрей?
- Я рассталась с ним. Представляете, Лакруа, ему взбрело в голову уехать в провинцию. Нет, Париж я не согласна променять ни на что. Надеюсь, вы понимаете меня.
- Значит, вы, Адель… - Он не договорил, голос его срывался.
Она, улыбаясь, закончила:
- Значит, я рассчитываю на вашу дружбу, вот что.
Он все понял. Но не в силах был поверить. Мечта сбылась так неожиданно, что Лакруа не знал, как поступить. В крайнем волнении он поднялся, сделал два шага, потом снова вернулся к столику. Адель внимательно следила за ним взглядом, не переставая пить кофе. В душе она была крайне холодна и спокойна. К счастью, ресторатор, видимо, ничего не знал об Эдуарде, поэтому воспринял ее ложь без всяких расспросов. Теперь она ждала только одного: когда он перейдет к делу.
Лакруа был так опьянен, что мог в эту минуту променять все блага упорядоченной семейной жизни на один час, проведенный в постели с Адель. Она уже не просто нравилась ему, она могла свести с ума. Он представил себе блаженство забытья в ее объятиях, блаженство обладания ею, отдохновения от супруги, ресторана, прочих забот. Как хотелось этого минутного сумасшествия! Жизнь - та, которую он вел, - была так скучна, так ненавистна. Он ведь еще молод, черт возьми! Иметь постоянную любовницу, да еще такую, как Адель, - это лучше, приятнее, это куда удобнее, наконец, чем тайком бегать в публичные дома!
Голос у него срывался, когда Лакруа склонился к Адель и грубо, скрывая собственное смятение, спросил:
- Чего вы хотите?
Адель улыбнулась и поднялась. Шелест ее юбок волшебным шумом отозвался в его ушах.
- Я хочу совсем немногого… Мне нужна квартира, Лакруа.
- Ну, квартира, - это понятно. - Он в уме прикидывал, куда бы поселить Адель. - А еще?
Она засмеялась.
- Ради вас, мой друг, ради вашей старой дружбы я обойдусь без служанки. Но зато…
- Что?
- Мне нужен чек на три тысячи франков на предъявителя.
Лакруа трудно глотнул.
- На три тысячи?
- Ну да,- беззаботно ответила она. Потом взглянула на него, и ему показалось, что ее глаза готовы вспыхнуть презрением, если он не согласится. - Кроме того, вы оплачиваете мои счета.
- А вы?
- А я буду самой милой, самой приятной из подруг, обещаю вам.
Она должна была обойтись ему дорого. Только что Лакруа прикидывал, сколько денег нужно попросить у жены для ресторана, и у него выходило около пяти тысяч, а теперь оказалось, что одна Адель будет стоить столько же. Квартира, чек, наряды…
Адель спокойно улыбалась, ожидая его ответа. Сам Лакруа ей был безразличен, в чем-то даже неприятен. От волнения у него на лбу выступили капли пота, и он все время касался рукой своих усов, словно приводил их в порядок. В целом его можно было терпеть, но Адель не нравились его глаза - неопределенного темного цвета, с красными прожилками. Лишь одно поднимало ей настроение - то, что она сумела повести себя просто блестяще. Чем бы ни закончился этот визит, она уже выиграла хотя бы хороший завтрак.
Он вдруг спросил:
- Когда?
Адель чуть подалась в его сторону, качнув юбкой:
- Так что же, согласны вы?
- Да. Конечно да, тысячу раз да!
У него чуть дрожал голос. Она спокойно ответила:
- Если у вас есть сейчас время…
- Конечно, есть.
- Но как же ваш ресторан?
- Наплевать на него. У меня есть время.
- Тогда поедемте, - сказала Адель, протягивая ему руку.
Она чуть развязала накидку, и сквозь вырез ее платья Лакруа заметил плавные округлости грудей, полускрытых корсажем, - это была самая чудесная грудь, какую он когда-либо видел. От Адель пахло розами, и вообще она была так свежа, так податлива, так пленительно-красива, что он готов был застонать.
- Поедемте к вам? - спросил Лакруа хрипло.
- Ах, нет. - Ей вовсе не улыбалось привезти его во «Французский двор» и дать ему возможность увидеть бедственность ее положения. - Уж лучше на новую квартиру - есть у вас такая на примете? Кстати, сначала я хотела бы получить чек.
Холодные нотки прозвучали в ее голосе. Лакруа был неприятно задет этой расчетливостью, этим полным отсутствием у нее того пыла, который сжигал его. Но она смотрела на него выжидающе, казалось, готова была в любую минуту уйти, презрительно оставить его ни с чем. Что ему три тысячи? Они не принесут ни минуты удовольствия или радости. И что ему до характера Адель? Пусть она будет расчетлива, как сам дьявол, ему нужно только ее тело, черт побери! Эти губы, эти груди, эти соблазнительные бедра, скрытые широкой юбкой!
- Сейчас, - сказал он. - Сейчас вы его получите.
