– Вот ведь знал всегда, что тебя нельзя оставлять одного! – Он подошёл к другу и протянул ему руку. – Давай рассказывай, что у тебя здесь случилось. И вот ещё что, Демьян, надо избавиться от этого мусора. Без шума, этих выбросить у кабака, где тусуется Шакал, а тех двоих к его дому. И предупредите, что так будет с каждым, кто сунется к нам в будущем.
– Знахарь, сам не ожидал, сидел с бумагами работал, – начал Пухляш, – а тут эти придурки заскочили и сразу по морде. Суки, кажется, мне нос сломали. Чёрт, Знахарь, совсем Шакал оборзел, если сейчас ничего не предпринять, войне не миновать. Только всё устаканилось ведь.
– Хорош ныть, без тебя знаю, что надо порешать всё с ним. Давай дуй в больничку. Я сейчас тоже домой. Хан сказал, что теперь руки у нас развязаны, так что разборки с Шакалом дело времени. Ну, вперед!
Перебирая бумаги на столе, Знахарь, думал, что Пухляш прав. Если не утихомирить Шакала, войны не избежать. И видимо слово Хана для него не закон. Пока он рылся в голове с мыслями, в дверь постучали, дернувшись сначала за пистолет, он опустил руку, когда в дверях он увидел Маруську с пакетами.
– Знахарь, я извиняюсь. Всё принесла. Я там добавила сверху, денег твоих хватило. На столе перед ним оказалось три пакета с одеждой и обувью для маленькой.
– Спасибо, Марусь! Выручила.
– Да что вы! Ты ж наш кормилец, ну чего это я, побегу, – и исчезла за дверью. Схватив пакеты, он решил, что на сегодня с него хватит. Лучше он побудет со своим воробышком, порадует её. О том, как она отреагирует, что в выходной ей придётся выйти из своего убежища, думать пока не хотелось.
Многие в прошлой жизни Яны говорили, что хотели бы оказаться на ее месте. Только вот она одна знала, что такой участи она не пожелала бы даже врагам. И сегодня, вот так чужой одежде, в доме человека, которого она знала пару месяцев, она была счастливее и спокойнее. Она перестала бояться Игоря, хотя он действительно Знахарь, ему это больше подходит. Она верила ему, особенно после утреннего разговора. Скрипнула входная калитка, потом послышались шаги по веранде. Яна, подумав, что мужчина вернулся раньше времени, стремглав спустилась с лестницы. Но перед ней стоял доктор, Михалыч, кажется.
– Ой, это вы? А Знахаря нет дома!
– Добрый день! Да в курсе я, что этого непутевого только по ночам здесь и поймаешь. Тем более после последнего их фестиваля, отдуваться ему перед Ханом предстоит ой как долго.
– Хан? А кто это?
– Так, красотка, не все сразу. И не я тебе должен все рассказывать. Я зашел тебя проведать, но если ты напоишь меня своим вкусным кофе, буду безмерно счастлив.
Расположившись на кухне, Яна стала варить кофе, и делать бутерброды. Старик внимательно смотрел на нее. Не такая уж она и маленькая и глупенькая, как могло показаться на первый взгляд. Умеет бороться.
– Тогда и ты расскажешь старику, откуда все эти шрамы и ожоги?
Яна выронила нож из рук, и не поворачиваясь к мужчине ответила:
– Ни откуда. Вернее, так. Даже вам, как лечащему врачу, не могу рассказать симптомы для постановки диагноза. Вы простите, но боюсь заразить вас, или причинить вред. – И когда она поставила на стол перед ним чашку, на её лице он уже не смог ничего прочитать. Старик только ухмыльнулся.
Они поболтали немного, но теперь Старый тоже был уверен, что девчонке есть, что скрывать. После того, как доктор ушел, девушка снова убедилась, насколько многогранен круг общения Знахаря. Ведь ни Лёва, ни Демьян или Пухляш, не тянули на интеллигентов. А доктор, не вписывался в их круг. Как и они, такие разные, так и она тянулись к нему. Блуждая в своих мыслях, Яна не знала, чем себя занять. Наводить порядок в доме не имело смысла, слишком яркими ещё были воспоминания от прошлой уборки. В попытках занять себя, она взяла книгу в кабинете у Знахаря, но прочитав всего пару страниц, уснула. Спящую, с рукой под щекой её и застал хозяин дома, вернувшись домой. Осторожно поставив пакеты, он встал перед диваном на колени и внимательно стал наблюдать. Вот уже на протяжении нескольких недель, он наблюдает за спящей девушкой. Как иногда сон отражается на ее лице: она может просто морщить носик, или вздыхать, а иногда видимо сны приносят ей тяжёлые воспоминания, она хмурит лоб, вздыхает или начинает стонать. И уж ему хорошо известно, что её стоны не от наслаждения и неги, а связаны с тяжёлым и мутным прошлым. Пока он, стоя перед ней, Яна вздохнув слишком тяжело, открыла глаза. Они оба молча смотрели друг на друга. Она первой не выдержала, и потянувшись, крепко-крепко его обняла. Вздохнув, зарылась в его шею, закрыв глаза от удовольствия.
– Воробышек, – голос Знахаря был низким, с хрипотцой. – Я мог бы извиниться, что оставил тебя, но моя работа и заключается в том, что дома я редкий гость. Я не знал, какие цветы ты любишь, а может терпеть не можешь. Но вот, держи. С этими словами он протянул ей букет ромашек.
