Не доходя до церкви, в которой, как предположила Скарлетт, террористы устроили временный штаб — выбор у них был невелик, Гаденыш приказал свернуть на заросшую тропинку, шедшую вдоль одного из зданий поменьше. Она дошла до конца и остановилась. Впереди ничего не было, кроме травы, а за ней — подножья холма, поросшего редкими деревьями.
— Иди, — скомандовал Гаденыш. — Прямо.
— Куда?
— Иди. Ясно? Вперед.
Скарлетт подчинилась. С каждым шагом тревожное чувство усиливалось. Что-то здесь не так. Зачем он уводит ее в лес, подальше от остальных?..
Она резко остановилась, обернулась и посмотрела Гаденышу в глаза. Они буквально сочились вожделением. Точно так же, как на корабле. Точно так же, как в лесу.
Скарлетт похолодела.
Поняв, что она догадалась о его намерениях, Гаденыш нахмурился, и его сросшиеся на переносице брови сложились в букву М. Скарлетт попыталась бежать, но он схватил ее за волосы и рванул назад. Зажав ей рот ладонью, он прижался всем телом и задрал подол ее платья. Его пальцы протиснулись под эластичную резинку трусиков и сорвали их. К своему отвращению, она почувствовала, что он уже возбужден.
Скарлетт вырывалась изо всех сил, но никак не могла высвободиться. Тогда она со всей яростью, на которую только была способна, вцепилась зубами в ладонь, зажимавшую рот, вырвав кусок мяса. Рот наполнился горячей кровью. Гаденыш взвыл от боли, и его хватка ослабла. Скарлетт сумела оттолкнуть его, но не пробежала и пары шагов, как он снова нагнал ее, развернул лицом к себе и влепил затрещину, от которой она упала на спину.
Гаденыш бросился на нее и навалился сверху.
Скарлетт завизжала.
Он снова ударил ее. Когда туман в глазах рассеялся, подонок уже успел задрать ей платье до пояса; его собственные трусы болтались на коленях. Она металась из стороны в сторону, но Гаденыш был слишком тяжелый. Скарлетт никак не могла его стряхнуть. Он отбросил в сторону украшения, висевшие на ее шее, и рванул ворот платья так, что затрещали пуговицы. В отчаянии она схватила трехдюймовый львиный коготь, подаренный Купером, и полоснула им по лицу Гаденыша, оставив длинную отметину на левой щеке. Замахнувшись еще раз, она ткнула насильника когтем в лоб, а потом дернула его вниз, точно через глаз.
Прозрачная жидкость брызнула, словно сок из виноградины. Гаденыш с ревом скатился с нее, дав возможность отползти в сторону. Он посмотрел на нее, прикрывая ладонью рану, в тщетной попытке остановить хлещущую кровь. Уцелевший глаз был полон яростной ненависти.
Скарлетт вскочила и бросилась бежать со всех ног в сторону леса, подстегиваемая неописуемым ужасом. Сквозь собственное тяжелое дыхание она слышала топот преследователя. Лес, густой и непроницаемый, становился все ближе. Отчаявшийся мозг кричал ей, что эта зеленая стена не пропустит ее, но она не знала, что еще делать.
Скарлетт заметила зияющую щель в склоне холма. Она была размером с дверь и обрамлена каменными плитами и деревянными балками, которые заросли настолько, что издали их не было видно.
Вход в рудник?
Ей было плевать. Это не важно. Главное — убежать.
Она бросилась напрямик.
Высокая трава хлестала по ногам. Земля была твердая и неровная, и Скарлетт очень боялась споткнуться и упасть. Но этого не случилось. Иначе она бы погибла. И вот, даже не соображая, что делает, она ринулась прямо в разинутую пасть входа, прикрывая лицо руками от хлещущих лиан и веток. Темнота поглотила ее. Скарлетт побежала вглубь рудника, одной рукой касаясь каменной стены. Она бежала слишком быстро и слишком безрассудно. Так недолго и наткнуться на что-нибудь. Но она не сбавляла ход.
Она слышала топот Гаденыша совсем рядом. Ему достаточно было лишь протянуть руку и…
Пол под ногами вздрогнул и завибрировал. Скарлетт споткнулась и повалилась ничком на деревянные доски, бешено затрясшиеся под ее весом. Гаденыш зацепился ногами за нее и тоже упал. Она на четвереньках проскочила мимо него. Одна из рук провалилась между досками в пустоту.
Едва она успела высвободить руку, как Гаденыш настиг ее, вцепился в одежду и прижался всем телом, обдавая Скарлетт зловонным дыханием.
Подол платья снова оказался на талии. Доски царапали и терли голые ноги и зад. Она почувствовала его. Маленький, твердый, настойчивый. Она скривилась от отвращения.
Гаденыш пытался раздвинуть ей ноги, а она сжимала бедра как можно плотнее.
Раздался резкий, словно щелчок хлыста, треск, сразу за ним — еще.
Скарлетт почувствовала, что падает.
— Если не заставишь его говорить, — сказал Яхья, обращаясь к Сэлу, — я тебя убью. Понял?
