Он завязывает волосы в короткий хвост и, взяв полотенце, промакивает лицо. Перевожу взгляд на турнирную таблицу. Я на первом месте, Эми на втором, а Крис на третьем. Его догоняет один из участников, и расхождение в несколько баллов делает позицию Криса неустойчивой.
Следующей должна выступать Эми, а уже потом я.
Мы усаживаемся на песок под один из навесов, чтобы хоть немного спрятаться от палящего солнца. Взяв в руку горсть песка, он медленно пропускает его сквозь пальцы.
– Скорее всего, после соревнований я вернусь домой, – вдруг говорит Крис.
– В каком смысле?
– У родителей проблемы на ранчо. Отец не справляется один, а на помощника не хватает денег. Поэтому пришло время мне внести свой вклад.
Крис безотрывно смотрит на океан, его пальцы утопают в песке. Он словно прощается с ним. Его взгляд прикован к волне, и когда та разбивается, долетая до нас маленькими каплями воды, он закрывает глаза и тяжело сглатывает.
– Ты не говорил, что у родителей проблемы.
– Налоги высокие, урожай и скот приносят доход, но очень много вложений требует техника. К тому же в прошлом году отец сломал ногу и ему потребовалась дорогостоящая операция.
Я не очень хорошо помню этот момент. Это случилось сразу после похорон Трэва. Мы тогда, кажется, были дома и задержались, пока мистер Уитакер не смог более-менее ходить. А может, я просто не слышал об этом, ведь все, что меня беспокоило в тот момент, – смерть брата. Я даже на родителей толком не обращал внимания и предпочитал целыми днями скакать на лошади да тягать тюки с сеном, чтобы мысли о Трэве не занимали голову.
Содержание ранчо требует не только денег, но и огромной физической силы. Нельзя спать до обеда, делать все, что тебе хочется, и просто забивать на землю. Если у тебя есть несколько сотен акров плодородной земли, то ее нужно использовать так, чтобы они приносили пользу. Как только мы с Трэвом могли сами себе приготовить завтрак, а это, на минуточку, в шесть лет, наше утро начиналось в седьмом часу даже по выходным. После школы мы мчались домой, чтобы помочь отцу со скотом, сеном, сбором урожая и прочей работой. Вместо вечеринки – загон лошадей, кормежка, уборка стойла и обход территории.
Именно поэтому мы втроем сбежали. Это было эгоистично, но нам хотелось чего-то большего, чем работа от рассвета и до заката. И сейчас я даже представить не могу, что Крис вернется в Техас и отвернется от своей мечты.
– Я рассчитывал на выигрыш, но моя глупость все испортила, – он опускает взгляд на ногу.
Сегодня его прокат прошел отлично, но предыдущая неудача сказывается на турнирной таблице.
– Я выйду из соревнований, – говорю я.
Резко повернув голову, он меряет меня взглядом.
– Только попробуй, и я надеру тебе зад! Серьезно, Кэм, дело не в этом.
– Если ты выиграешь, то полученных денег вполне хватит, чтобы оплатить лечение отца и решить проблемы на ранчо.
– И что дальше? Денег всегда будет не хватать. Вопрос в другом: как долго я буду уходить от своих обязанностей?
Запустив ладонь в волосы, он взъерошивает их.
– Я могу раз за разом высылать родителям чек, но что потом? Они так и будут жить одни? Когда-нибудь мне придется туда вернуться, и чем раньше, тем лучше.
– Ты ненавидишь Техас.
– Да. Но я люблю родителей.
– Можно найти выход. Будем приезжать туда перед каждым сезоном сбора урожая.
– А потом уезжать? – усмехнувшись, он смотрит на меня. – Кэм, ты мой друг, и я последую за тобой куда угодно, но как долго мы будем так жить? То есть мне нравится все это: океан, девушки, свобода. Я не представляю свою жизнь без серфинга. Просто порой мне кажется, что мы бежим сами от себя.
Между нами ненадолго повисает молчание.
– Отец заявил, что, если я переступлю порог его владений, он пустит мне в зад разряд из соли, – Крис закатывает глаза.
Я громко смеюсь.
– С этим я бы не стал шутить.
Мистер Уитакер известен тем, что всегда держит свое слово. Он спокойно отнесся к нашему решению узнать мир, в то время как миссис Уитакер до последнего надеялась, что Крис одумается и останется дома.
Наши с Трэвом родители тоже поддержали нас. Я помню, сколько было радости в голосе мамы, когда она звонила нам после первого проката и как кратко поздравил нас отец. Он всегда с трудом выражал эмоции, но каждое его слово очень много для нас значило.
Впервые за это время я чувствую тоску по дому. Я не видел родителей почти год. Редкие разговоры по телефону только бередили старые раны. После похорон я снова сбежал из дома, чтобы не слышать о том, каким прекрасным человеком был Трэв. Будто он исчез навсегда.
Но отчасти Крис прав: долго ли мы будем бежать?
– Жизнь на ранчо – это не такой уж и ад. Буду кадрить местных девчонок.
– Ага, может тебе даже что-нибудь перепадет от Мэгги, – я поигрываю бровями.
Криса передергивает, и он издает тошнотворный звук.
– Она замужем, и у нее двое детей. Нет уж, спасибо. Я не настолько отчаялся.
– А я думал, что малышка Дэниелс вчера в пух и прах разнесла твое самолюбие.
Услышав это, друг посылает мне гневный взгляд.
