Нужные условия, по задумке алхимиков, должны были создать получение двух таинственных препаратов. Один, наиболее важный, носил название философского камня, красного льва, великого жизненного эликсира, философского яйца, красной тинктуры, панацеи и магистериума… Имен у чудо-средства было много, а действия от него ожидали, в общем-то, одного: превращать любые металлы в золото. Хотя предполагалась и дополнительная полезная функция – служить, будучи растворенным в алкоголе, универсальным лекарством: исцелять все болезни, омолаживать старое тело и удлинять жизнь. «Золотой напиток» – так называлась эта волшебная тинктура (тут я вспомнила свой лечебный виски и решила, что все-таки имею некоторую алхимическую практику). Второй препарат, рангом пониже – белый лев, – должен был превращать все неблагородные металлы в серебро. Такая четкая, ясная практическая задача!
Реализовать ее пытались не только алчные авантюристы, но и такие уважаемые ученые люди, как, например, Рождер Бэкон. Деятельность алхимика в темные и Средние века подразумевала самые разнообразные проявления творческой деятельности. В европейском алхимике могли сочетаться экспериментатор и ремесленник, поэт и философ, ученый и чернокнижник.
– Я бы не отказалась от знакомства с таким интересным мужчиной! – резюмировала я.
Даниэль рассмеялся и дружески похлопал меня по руке, вызывав своим прикосновением бурю эмоций, которые я сдержала с большим трудом:
– Вы опоздали лет на пятьсот! Настоящие алхимики были редкостью уже в шестнадцатом веке.
– Ну, на такого возрастного кавалера я бы не позарилась, – с усмешкой сказала я.
Внутренний голос тут же возмущенно заявил, что считает шутку плохо замаскированным предложением, но мне было плевать на его укоры, волновала только реакция Дэна на мои слова.
– Думаете, юноши лучше старичков? – Он прищурился, хотя солнце село, а искрометный медальон я убрала в карман.
– Вы читаете мои мысли?
Даниэль снова рассмеялся, но на этот раз его веселье показалось мне несколько натужным.
Я поежилась:
– Становится прохладно.
По сути, это было еще одно незавуалированное предложение, даже просьба: согрей меня! Вариантов было не меньше двух: решительный – заключить меня в объятия – и деликатный – укутать курткой. Даниэль не сделал ни того, ни другого.
– Вы слишком легко одеты. Вам нужно поскорее уйти от воды, – посоветовал он.
– Пожалуй, я так и сделаю. – Я встала. – А вы?
– Я еще побуду здесь.
Стало ясно, что почетного эскорта на обратном пути в отель у меня не будет. Я постаралась не показать своего разочарования.
– Всего доброго, – безупречно вежливо сказала я, направляясь к лестнице.
Галька под моими ногами хрустела так громко, что я могла и не расслышать его ответ. Однако мне определенно показалось, будто он сказал: «Еще увидимся».
Сердце стукнуло громче, но я ушла, не оглянувшись, и, только поднявшись на набережную, позволила себе посмотреть на берег.
Даниэль стоял у самой воды, его силуэт еще угадывался на багряном фоне быстро темнеющего неба. Точно почувствовав мой взгляд, он оглянулся, и я быстро сделала пару шагов назад, отступая от близкого фонаря.
Что бы он там ни думал, мы уже были связаны.
Возвращаясь в отель, я напевала «Сердце красавицы» и улыбалась, как русалка.
– А вот и ты!
При моем появлении Павел отклеился от ресепшена, а Симон поспешно спрятал под стойку бокал и бутылку.
– Выпиваем с персоналом? Демократично, – одобрила я, бесцеремонно заглянув в бокал Павла. – Что это у вас? Опять «самое лучшее вино» мсье Сержа или на сей раз что-нибудь приличное?
– Обижаешь! – Павел скроил печальную мину. – Я бы не принес тебе какую-нибудь гадость!
– Мне? – Я выразительно посмотрела на разрумянившегося Симона.
Он потупился.
– Але-оп! – Павел жестом фокусника вытащил из-за стойки бумажный пакет с выглядывающим из него бутылочным горлышком в непорочном сургуче. – Есть еще! Рекомендую! Это, моя дорогая, очень и очень приличное и довольно редкое белое бордоское вино – полусладкое, золотистое, отлично сочетающееся с десертами.
– Еще один вариант «Золотого напитка»? – усмехнулась я. – Ну, хорошо, а где же десерт к нему?
Павел легким шевелением пальцев попрощался с собутыльником-портье и подхватил меня под руку:
– И десерт, и ужин ждут тебя «У Дэна»!
– Это кто? – слегка вздрогнув, спросила я.
Ужин в компании сразу с двумя сексуальными мужчинами стал бы серьезным испытанием для моей нравственности.
– Сейчас увидишь!
Один квартал прямо, два налево, и ход конем привел нас в ресторанчик под вывеской «У Дэна».
Поскольку вывеска представляла собой примитивную деревянную доску на цепях, понять по ней, кто такой этот самый Дэн (плотник, столяр, гробовщик?), у которого меня ждут ужин и десерт, не представлялось возможным.
Павел был необычайно весел и игрив. Провожая меня в помещение, он распускал руки и плямкал губами, без счета рассыпая сочные поцелуи. Я подумала, что белое бордо – это, видимо, и в самом деле нечто! Пожалуй, стоит его хлебнуть.
