Спешил, уворачивался от мальчишки, мчащегося ему навстречу на велосипеде, упал, ударился головой об острый камень бордюра – и нет Васеньки. В происшедшей трагедии было что-то чудовищно нелепое, похожее на жестокий рок. При известии о его гибели у меня сразу возникло жутковатое ощущение мистического страха. Найти логическое объяснение случившемуся я не смогла и до конца так и не уяснила, что явилось настоящей причиной его гибели. Какая-то злая минута выпала ему, как черная карта. «Каждому назначен час, тот, что не минует нас». Несомненно одно: не пощадила его судьба. Время от времени мне кажется, что он еще жив и вот сейчас войдет, улыбнется и его грустные глаза засветятся радостью встречи с друзьями. Но ему уже не видеть ни рассветов, ни вёсен, которые он так любил.
Милиция остановилась на версии «несчастный случай». Так и зафиксировано в протоколе. Уж двадцать лет прошло, как закончился жизненный путь Васи. Он первым из нашего курса ушел. Торопливая рука смерти слишком рано выхватила его из наших рядов. Погас огонек. Еще один теплый мягкий лучик пропал с поверхности земли. Боже мой, как скоротечна жизнь!.. Все люди умирают от горя, обиды и одиночества. А болезни ли, несчастные ли случаи – это лишь следствия, это лишь способы ухода из жизни, навязанные нам свойствами организма, а может быть, и судьбой. Всем нам хотелось бы иметь точные ответы на все вопросы. Но мы не можем их получить.
– Простите… не знала. Я думала, что они просто разошлись и разъехались. Почему же Алиса мне ничего не сказала? Значит, ей слишком дорога память о муже, – растерянно, как-то испуганно запинаясь, пролепетала Инна и попыталась незаметно выскользнуть из комнаты. Жанна удержала ее за руку, вынудив остаться.
– Как жена перенесла утрату? – спросила она у Киры.
– К чему разглашать подобные подробности? Эту слишком личную главу из ее жизни я бы опустила, – отклонила Кира нетактичный вопрос.
– Какова роль жены во всей этой истории? Ты не находишь, что она причастна… Тебя не смущает, что сознавая власть над ним…
– Ты неверно истолковала мои слова. Я и мысли такой не допускаю. Не упрощай. В ранней смерти Васи у нас не принято даже косвенно винить жену, – поняла Кира неоконченный вопрос Жанны, – все мы более или менее сошлись на том, что такова его несчастливая звезда.
«Простодушие Жанны для меня непостижимо», – досадливо подумала Кира, направляясь в кухню.
И та, и другая версии Жанне были далеки, если не сказать большего. Но она подумала: «Я одна знаю подробности ухода Валеры из жизни, но у меня никогда не появляется желание поведать однокурсникам подлинную историю его смерти. Даже виду не подаю, что о чем-то осведомлена больше других. Хороша бы я была, если бы рассказала о его странной гибели. Пусть останется в их памяти таинственным героем.
«…Помнится, подружка была не на шутку встревожена моим рассказом, уговаривала меня непременно познакомить с ним. Надеялась, что сможет удержать от суицида?.. В тот день он дожидался меня у церкви. Я доводила его до ручки своим скептицизмом, слепым неверием в его особенную любовь и, боясь вспышки агрессии, осторожно искала возможные пути отступления, если вдруг потребуется ретироваться без промедления. А он делал слабые попытки что-нибудь противопоставить моей, как ему казалось, столь нелепой критике его поведения. Я даже в какой-то момент, дивясь его чистой детской наивности, беззастенчиво расхохоталась. Я говорила с ним таким тоном, словно он был законченным идиотом. А он оставался непреклонен…
Мне было семнадцать. И у этой глупой девчонки он искал понимания и поддержки? Разве я могла найти правильные, нужные слова, чтобы переубедить его? Я даже не переполошилась. Я, дура безмозглая, отмахнулась от него. «Не канючь, не морочь мне голову, совсем с катушек слетел. Ну тебя к бесу с твоими заскоками. Дурью маешься и не лечишься…» Вот и весь мой арсенал. А он, не помня себя от волнения, нес чепуху. Толковал что-то по поводу искушения проведения, о подсознательном возмещении прошлых утрат – все такое неосязаемое, непонятное, – бормотал что-то насчет попранной красоты и поруганной гармонии. В общем, изливал мне бред своей больной души.
Я отвернулась от него, но он все равно был верен себе и стойко переносил мое непонимание и неприятие. А незадолго до этого… твердил, что, мол, «если я даже не прав, то все равно до конца пройду этот путь; потому что ради этого живу, ради этого страдаю»… Влюбился в красавицу-актрису. В Вертинскую.
