– Препарируешь свою жизнь? С каких это пор мужчин интересует наше личностное содержание? – рассмеялась Лиля. – Даже мы себя видим лишь как загнанных лошадок. А мужички наши напоминают мне кобельков, которых я частенько замечаю на улицах, в подворотнях. Они же абсолютно безграмотны в вопросах семьи и секса, какие уж тут тонкости женской психологии. Им бы так, перехватить чего-либо на бегу… дома ли, на стороне ли. У нас в стране на самом деле напрочь отсутствует культура взаимоотношений и культура секса.
– Зачем так грубо? – поморщилась Рита.
– Допекли, – огрызнулась Лиля. – Один мой знакомый удивленно поделился: «Только после смерти жены узнал, что у нее под коленкой крупная родинка. Полностью раздетой ее никогда не видел. Сношались как собаки, никакого отличия. А теперь вот по ящику такого насмотрелся! Да уж поздно… И тут не в ту сторону гребли».
«Какой смысл вытаскивать на свет божий подобные откровения? – подумала Лена. – А может, имеет?.. Никогда об этом не задумывалась».
– Влюблялись мы в мужчин, на свое горе, по молодости, по глупости или когда на безрыбье и рак – карась. Вот говорят: любовь зла – полюбишь и козла. Любовь уходит, а козел-то остается! И нужны нам такие мужья как козе баян… Разве найдешь такого, чтобы перевернул всю твою жизнь, чтобы засияла она, засверкала. Я бы за таким и в огонь, и в воду… Вот и получается, что мы мечтатели, вечные искатели призрачного счастья…
Лиля попыталась улыбнуться. Получилась кривоватая усмешка.
– Лиля, ты не первая и не последняя, кто так думает. Не давай волю своим терзаниям, а то у тебя давление подскочит, – мягко посоветовала Галя.
Жанна сочувственно вздохнула и снова тихонько поделилась:
– Про любовь я в молодости тоже как ты думала. Вот что я понимала в сексе в первые месяцы замужества? Но ведь была же на вершине блаженства только от того, что муж прикасался ко мне, счастлива была уже тем, что он желал меня, а все потому, что духовная любовь более сильная, чем физическая, и она без всяких вывертов. С годами гормоны уходят, а высокая любовь остается.
Я, например, только после рождения двоих детей стала осознавать, что хочу не только его ласк. Когда любишь, никаких романов на стороне не хочешь – их у меня и в помине не было, – да они и не получаются, если сердце занято полностью. Вот тогда-то и понимаешь – это настоящее. Когда любишь, то дорожишь тем, кого любишь. Физическая сила меня никогда не прельщала, она бывает грубой. Меня притягивала духовная целостность мужчины. Меня жизнь Маргариты не прельщает, но я понимаю ее и не вижу в ее поисках ничего предосудительного. Каждому свое. Лишь бы женатых не трогала.
Последняя фраза прозвучала слишком наивно, если учесть возраст говорившей.
– Марго выстраивала всех мужчин, а своих любовников в первую очередь, – восторженно сказала Инна. Она гордилась подругой.
– Да уж, на это у Марго хватало характера. Но и у нее случались промашки. Помню одного. В Викторе было столько талантов! И всё в нем ей нравилось: красота, ум, мужская сила. Они были как два горящих факела. Его энергия обволакивала ее, ее – проникала в него. Вместе с ним она приобрела совсем другую жизнь. Ей казалось: жить с таким человеком огромная ответственность, что ему надо соответствовать, а он не думал об этом. Он легко относился к жизни. Двадцать четыре часа в сутки быть вместе – это не только взрыв радости, это выживание… Она думала – победила, но тут впервые у нее прокол вышел. И покатилось. Она страшно завелась и будто мстила другим мужчинам за несостоявшееся счастье. Жалко ее было. Нельзя быть счастливой, играя чужими судьбами… Женатым оказался, – вздохнула Рита.
– Раньше старики говорили: так на роду написано, – сказала Жанна, как бы оправдывая Марго. – Правда, это выражение вызывает у меня двойственные, точнее сказать, смешанные чувства.
– Те самые, которые – по словам великолепного режиссера Эльдара Рязанова – испытывает зять при виде тещи, летящей в пропасть на его автомобиле? – с благодушным самодовольством рассмеялась Инна.
Марго, опять Марго
Поделившись горечью своей жизни, Лиля тоже начала рассказывать о подруге:
– Марго шутила: «Чувствовать, что любишь, созерцать любимого и больше ничего не надо? Это утрата собственного «я». Такая любовь – сгусток чистой радости – только первая стадия «умопомрачения». Дело ясное: любовь становится значительней, сильней, неискоренимей лишь при наличии двух удачных слагаемых: духовной и физической, только где такое отыщешь? Приходится выбирать – или-или. Я пока что предпочитаю вторую ступень, но считаю, что всякая любовь – счастье, если даже она неразделенная».
