Ветер противно воет в ночи, хлопает оторвавшийся кусок крыши, пугая детей, словно великан проверяет на прочность дом, стуча по нему огромным кулаком, и бросает с размаху в окна капли дождя со снегом. Хочется спать, и немного страшновато, они перебегают в комнату к родителям и сладко засыпают под их теплым надежным боком. А ветер все равно страшно воет и не дает спать родителям, и они тихонько, вполголоса заводят беседу. Смоют ли волны песок с дюн, оставив пляж голым и ровным, как стол, или нет, и интересно, сколько деревьев повалит неугомонный ветер. Сон проходит сам собой, и они начинают рассказывать друг другу новости-рассказы.
В эту ночь ветер не давал спать и Фарбусу, воспоминания о прошлой бесконечной жизни и нынешнее положение его уже не расстраивали, здесь было чем-то интересно, каждый человек совершенно отличался от другого как внешностью, так и своей сутью. Оттуда, сверху, он многого не замечал, а сейчас многое не понимал.
На выставке, устроенной известным меценатом Аксеновым, семьдесят процентов заняли картины Фарбуса, остальные тридцать поделили между собой корифеи местной живописи. Новые латышские и новые русские разглядывали произведения, растопыривали пальцы и делились впечатлениями: класс, супер, обалдеть.
В каждой женщине, которую встречал Фарбус, он пытался найти Лору. Многие из них были прекрасны, но в них не хватало самого малого – быть ею, той единственной, ради которой можно спуститься в ад и вознестись до небес. Эти женщины восторгались им и говорили слова любви, но это были просто слова, наполненные обычной страстью.
Летом Домская площадь гудит голосами тысяч приезжих, они размещаются за столиками кафе, поглощая в неимоверных количествах пиво, минеральную воду и кока-колу. Вокруг витает ощущение праздника лета, с любопытством поглядывают по сторонам выпирающие из-под облегающих женских блузок соски, словно спрашивая: «Где ты, милый?» Но милые литрами жрут пиво, пускают в небо клубы сигаретного дыма и только изредка стрельнут глазами в ту или иную особу.
Фарбус медленно тянул из бокала холодное пиво и с интересом поглядывал по сторонам. Народ перемещался из одного заведения в другое, не потому, что Где-то лучше или хуже, – всем хотелось смены декораций. Вдруг ему показалось, что далеко в толпе мелькнуло знакомое лицо: «Может, она?»
Он выскочил из кафе и попытался ее разыскать, но в толчее это было невозможно. Он вернулся, к радости официантки, за свой столик и заказал еще пива. Вдруг раздался визгливо-радостный голос:
– Ой, Федор, радость-то какая, а я думала, что и не увижу тебя больше никогда!
И на стул напротив него села, верней, рухнула жена Федора.
– Я в газетах читала, ты теперь известный человек, а ведь был простой слесарюга… Дочка о тебе спрашивает. А одет-то как, ну просто художник!
Фарбус тоскливо на нее смотрел и кивал головой, уже зная, что последует дальше.
– Знаешь, нам деньжат не хватает… Нет, спасибо, алименты хорошие, но мы машину хотим новую купить, может, поможешь по старой любви?
Вот тут его совсем скрутило: о чем угодно, только не о старой любви, он сразу вспомнил свой сексуальный опыт с женой Федора. Фарбус достал из кармана смятые сто латов и молча протянул ей:
– Вот все, чем могу помочь, до свидания.
И она поплыла в толпу, качая своими крупными бедрами.
Может, уехать к чертовой матери из этой страны, куда-нибудь на край света, в поисках пускай маленького, вот такого крохотного, но счастья, чтобы тебя любили и понимали? Но кому она там будет нужна? Так, попользоваться все готовы за здорово живешь, только свистни, а хочется счастья.
Казалось, что этот белый огромный корабль перегородит собой всю реку, буксиры натужно пыхтели, разворачивая такую громадину, пытаясь аккуратно подвести к причалу. Любопытные пассажиры выглядывали из иллюминаторов, толпились на палубе, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, мечтая поскорей спуститься на берег. Вот, наконец, скинули швартовочные концы, крепко закрепили их на берегу, и вскоре пассажиры засеменили по трапу, мелькая разноцветными панамами и кепками с длинными козырьками, защищающими голову от жарких лучей солнца. Понемногу они все растеклись по Старому городу, глазея на исторические достопримечательности.
В выходные дни Лора любила прогуляться по пристани, мечтая, как поднимется по трапу вот на такой большой корабль и поплывет в дальние дали, и даже не подозревала, что совсем рядом, в кафе на улице, у здания морского вокзала, сидел тот, о ком она грезила все эти годы. Их пути пролегали совсем рядом, они покупали цветы у одной и той же цветочницы рядом с Пороховой башней, заходили в одно и то же кафе выпить чашечку кофе, но когда там была она, не было его… Иногда они даже ездили в одном трамвае, но она стояла у выхода, а он у входа.
