Когда массивная дверь перед ней открылась после нажатия звонка, Мари была удивлена не меньше самого Адама. Она была уверена, что его не будет дома. Ей просто захотелось прийти сюда, ноги сами несли её в нужном направлении. Зачем? Хороший вопрос. Изначально девушка даже не планировала подниматься, но всё получилось как — то само по себе… По инерции.
И сейчас, когда Адам стоял перед ней в привычном для него, но не для неё, виде — в одних джинсах, демонстрируя всё своё великолепие, Мари хотела только одного: упасть и притвориться мертвой.
«Бежать» — дал команду мозг, и девушка кинулась её выполнять. Ни она, ни мозг не ждали препятствия в виде сильных рук, сомкнувшихся на её талии.
— Не так быстро! А как же знаменитое армянское гостеприимство! Я не переживу, если ты не выпьешь чаю!
— Ты совсем дурак? Пропил остаток серого вещества? Отпусти, я ошиблась дверью!
Адам тащил её в квартиру, тихо посмеиваясь:
— Ну да, ошиблась домом…ошиблась районом города…
Мари вспыхнула, не зная, что ответить. Лучшим решением было бы просто уйти, но он никак не хотел её отпускать.
— Оставь меня, я и сама всё понимаю, но не смогу ответить ни на один твой вопрос! — взмолилась она.
Ему всё же удалось запихнуть её внутрь. Адам быстро закрыл дверь на ключ и засунул его в задний карман.
— Я подам на тебя в суд за домогательство! — пригрозила она, гневно топнув ногой.
— Но я еще даже не начал, — засмеялся он в голос.
Мари стало жарко от его многообещающего замечания.
Словно в подтверждение её догадки, Адам оттолкнулся от двери и стал приближаться. Ей не было страшно. Ей было очень страшно. И самое прискорбное состоит в том, что она боялась не его, а себя… Потому что Лилит была права. Всю дорогу Мари размышляла над её словами и пришла к выводу, что подруга говорит правду. Она испытывает к Адаму настолько сильные чувства, что, не раздумывая ни секунды, бросилась бы к нему в объятия, если бы и он был к ней неравнодушен. И её пугало это решение… Оно шло вразрез с тем воспитанием, с теми устоями, которые в неё вкладывали. Хотя, кого Мари пытается обмануть? Своенравный характер всегда требовал обходить всё, чему её учили…
— Эй, успокойся… Давай немного поговорим, а потом я отвезу тебя домой. Я и сам хотел тебя завтра найти в универе. Пойдем, я реально принесу тебе чай. Если, конечно, найду его на кухне… И даже не задам вопроса, зачем ты сюда пришла.
— Не надо, я не пью чай! — соврала Мари, нервно дернувшись.
— Ладно, тогда просто поговорим.
Он примирительно улыбнулся, пропуская её вперед.
«Чего мне бояться», подумала девушка, и смело прошагала в ту самую комнату, в которой тогда оставила его спящим. Она сняла куртку и стянула шапку. Здесь все же было жарко, а огонь внутри неё вместе с температурой помещения заставлял сердце учащенно биться.
Адам прошел мимо и уселся на матрас. С их последней встречи ничего в интерьере не изменилось: матрас, телевизор и столик.
— Так ты купил эту квартиру? — поинтересовалась она, чтобы снять напряжение.
— Нет, я её снял. На покупку у меня сейчас нет денег, — честно признался он.
— Почему ты поссорился с родителями?
— По той же причине.
Естественно, Мари ничего не поняла, поэтому уставилась на него с немым вопросом.
— Всё тебе надо, — проворчал он, — они просто не одобрили мою идею с клубом, и мы крупно поссорились на почве разногласия в интересах.
— Я даже не знала, что ты умеешь красиво говорить о грустном.
Адам рассмеялся, разведя в руки в стороны, как бы говоря, что в нем много скрытых талантов. Она сочувственно улыбнулась ему, немного расслабившись. Даже отошла от стены и присела на другой краешек матраса. Он оказался очень мягким.
— Девушки, наверное, в восторге, — издевательски произнесла Мари, устраиваясь.
— Ты и скажи, ты здесь первая девушка.
— Сдаешь позиции, Дарбинян! — подколола его она, не обращая внимания на ликование где — то внутри себя.
— Марианна, — вдруг серьёзно позвал он. — Авет сегодня приходил ко мне. Это ты ему сказала мой новый адрес?
— Господи, зачем так резко переводить тему! — попыталась увильнуть девушка.
Он понял её тактику, поэтому просто молча приподнял бровь в ожидании ответа.
— Ладно — ладно, сдаюсь. Да, сказала. Рассказала ему, что происходило всё это время. Намекнула, что поцелуй был, скорее, моей инициативой…
Находиться рядом с ним становилось для неё всё труднее и труднее. Ситуация казалась абсурдной, какой — то неестественной. И тема, которую они выбрали, была очень скользкой.
Он перевел взгляд на её губы и задержался там дольше положенного, вызывая в ней трепет.
— Зря ты ему солгала, Марианна.
Её бросило в дрожь от этого заявления.
— Я никогда не лгу, — попыталась оправдаться девушка.
— Всё когда — то случается впервые.
Она взорвалась после этой фразы и вскочила. Ей всё казалось двусмысленным, на что он намекает!
— Если ты закончил, я хочу уйти! Открой дверь!
Мари понимала, как глупо выглядит сейчас в его глазах: пришла сама, а ведет себя так, будто это он виноват во всем происходящем.
