Господи Иисусе, этот парень совсем бестолковый! Джордж Норига уже схватился бы за мобильный телефон, улаживая проблему. Джек напомнил себе, что следует сохранять терпение. Он не хотел ляпнуть сейчас что-нибудь такое, что потом можно было бы предъявить ему в суде, или попасть в дурацкую ситуацию, о которых постоянно трубят по телевидению.
— Я не знаю. Может, стоит переговорить с парнями в местном отделении на Гавайях.
— Непременно. Я позвоню им. Не уверен, что это сработает, но буду рад хотя бы попытаться.
— Я сделаю денежное пожертвование.
Пол покачал головой:
— Нет никакой необходимости.
Джек не ожидал такого поворота. Сколько раз к нему обращались с просьбой оказать материальную помощь или внести в свои бухгалтерские книги парочку несуществующих работников? Тьма-тьмущая. А теперь говорят, что нет такой необходимости?
— Да ладно, эка невидаль!
— Послушайте, Джек. Буду говорить с вами начистоту. Сейчас все изменилось. Причем очень сильно. Профсоюз стал уподобляться бизнес-структуре. Мы пытаемся развивать то, что в деловом мире называют «корпоративной культурой». Боюсь, у меня не так уж много влияния на гавайское местное отделение.
Джека охватил гнев. Он пытался всеми силами подавить это чувство, но чем больше старался сдержаться, тем сильнее закипал.
— Он угрожал моей жизни!
Джек почти захлебнулся от желчи, когда эти слова сорвались с языка. Прозвучало все так, словно он захныкал, и он возненавидел себя за этот скулеж.
Пол крайне удивился:
— Что?
— Он сказал, что расправится со мной, если мы не уберемся.
Пол даже изменился в лице.
— Вы ходили в полицию?
— Зачем? Что я им скажу, мол, меня собираются отыметь? У меня нет никаких доказательств. Его слово против моего, а он из местных.
— Кажется, ситуация серьезнее некуда.
Джек взорвался. Он почти кричал:
— Вам лучше поверить, что все серьезно!
Старик схватился за пиво и сделал глоток, стараясь взять себя в руки, но только подавился, закашлявшись и забрызгав пеной всю рубашку. Когда ему наконец удалось восстановить дыхание, он посмотрел на Пола.
— Я в полной растерянности, понятно? Какой-то долбанный островитянин пытается меня прогнать. Как по-вашему, это сбивает с толку?
Пол кивнул:
— У меня в этом деле замешана уйма денег. Я даже заложил свой дом.
Пол отвел взгляд и допил чай. Стакан тотчас же наполнили снова. Он долго молчал, потом посмотрел на Джека и заговорил примирительным тоном:
— В данной ситуации профсоюз не в силах помочь, уж простите.
Джек почувствовал себя так, словно его грязью облили. Получалось, он тут расхныкался, как дитя неразумное, перед этим юнцом, который не имеет ни малейшего представления о том, кто такой Джек и что он сделал. Он обнажил душу, выложил все карты на стол, а в ответ ему дал и от ворот поворот.
— Но…
Пол прервал его:
— Я знаю, вы в свое время оказали нам большую поддержку. Поверьте, Джордж Норига рассказал мне все о вас.
Джек кивнул:
— Джордж бы знал, что делать.
Пол достал листок и написал на нем несколько цифр. Он пододвинул листок ближе к Джеку:
— Этот парень решает проблемы.
Джек посмотрел сначала на цифры, а потом перевел взгляд на Пола. Возможно, он недооценил мальца.
— Спасибо.
— Приятного вам аппетита. — Пол встал и ушел, даже не обменявшись с Джеком прощальным рукопожатием.
Они перешли в спальню, после того как он потушил газ, выбросил подгоревшую рыбу в раковину и отключил дымовую сигнализацию, разразившуюся оглушительным пиканьем. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, простыни сбились и валялись сейчас в полном беспорядке. Ханна изучала лицо Джозефа, пытаясь разгадать его мысли.
— Прости за рыбу.
Ханна улыбнулась:
— Вот еще! Это была самая лучшая испорченная еда за всю мою жизнь.
Джозеф рассмеялся:
— Да? Тебе понравилось?
— Тебе чаще следовало бы так готовить.
Ханна быстро приняла сидячее положение, прислонясь к спинке кровати, отчего ее груди резво подпрыгнули и вернулись в исходную позицию, и затем посмотрела на любовника.
— Джозеф, что с тобой происходит?
— Я в порядке.
— Такое чувство, будто ты кому-то что-то пытаешься доказать.
Джозеф лениво потянулся, подняв руки над головой и вытянув ноги так далеко, как только мог, после чего расслабился и протяжно вздохнул.
— Просто в последнее время приходится о многом думать.
— Ты очень хочешь поехать в Нью-Йорк. — Ханна не спрашивала. Джозеф принялся было оправдываться, но она остановила его: — Я понимаю. На твоем месте я, возможно, хотела бы того же самого.
Девушка встала и натянула футболку, после чего одним махом собрала волосы и на скорую руку затянула их в привычный конский хвост.
— Я должна закончить проверку сочинений.
Джозеф привстал и схватил ее, притягивая к себе. Он долго не отпускал Ханну, ощущая тепло женского тела, наслаждаясь его запахом, словно стараясь запечатлеть ее очертания на своем теле. Он поцеловал ее в шею.
— Мне нужно съездить к Сиду. По дороге могу купить пиццу.