Доработанное переиздание записок 2011 года. В книге приводится авторская версия самого резонансного убийства 90-х – расстрела главы Первого канала Владислава Николаевича Листьева и препарируется дюжина мифов постперестроечной поры. Автор сотрудничал с программой «Взгляд» и знаком с персонажами описываемых событий. Некоторые из героев негативно отреагировали на публикацию мемуаров, что отражено а разделе «Рецензии», где собраны отзывы на выход первого издания «Пристрастного реквиема». Книга содержит нецензурную брань.
© Евгений Додолев, 2025
ISBN 978-5-0053-6092-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вместо эпиграфа – любимая присказка ведущих «Взгляда»: «Все, что не делается, то к лучшему, а то, что к лучшему, – не делается».
Обложка: Олег Ерофеев.
Фото: Алексей Азаров, Михаил Королёв, Руслан Рощупкин, Никита Симонов («Москва Медиа»), Маргарита Шол, Александр Шпаковский, архив Марианны Ефремовой, семейный архив Валерии Листьевой, семейный архив Владимира Политковского, архив Марины Ширяевой, архив Риммы Шульгиной, личный архив автора, архив NewLookMedia, Nick Parfjonov, Roman-foto, Dmitry Rozhkov, Sam Shaw.
Предлагаемая вниманию читателя книга – явление по-своему уникальное, поскольку она сочетает в себе несколько проекций того (или, следуя объекту описания и анализа, – несколько взглядов на то), что происходило, казалось бы, в совсем недавнем прошлом и у всех в памяти, однако, представляется каждому со своей позиции, нередко противоречащей другим.
Евгений Додолев – непосредственный участник программы «Взгляд», о которой он пишет со страстной заинтересованностью. И все же он строит свою книгу не как поток личных воспоминаний, а скорее как конструктор-аналитик: автор-составитель монтирует разные куски истории, разные фрагменты, мифы, интервью, которые, каждое по-своему, проливает свет на какой-то небольшой фрагмент этой весьма поучительной, хотя и достаточно короткой истории, и стремится найти в этом своеобразном калейдоскопе определенные силовые поля, которые, так или иначе, представляются ему важными.
Я не был удостоен чести «попасть» в эту сеть. И это справедливо. В то время я редко появлялся на экране и мой личный контакт с программой «Взгляд» был минимальным. Всего лишь раз я был приглашен на программу и беседовал с Димой Захаровым (не помню, кто был с нами третьим, возможно Александр Любимов) о составе и работе комиссии по закупке зарубежных фильмов для советского проката. Хотя я про кино знал достаточно много и был вхож в различные начальственные кабинеты, к стыду своему множество вопросов, которые мне задавали ребята, просто оставались без ответов: я не помнил поименного состава комиссии, никогда не присутствовал на ее заседаниях, и если участвовал в процессах закупки, то скорее через руководство Госкино СССР и в индивидуальном порядке. Поэтому у меня от этого контакта с легендарной программой до сих пор сохраняется ощущение фрустрации.
Тем более мне было интересно узнать, как события того времени выглядели изнутри: изнутри нашего телевидения, изнутри нашей бурной политики на переходе между Советским Союзом и постсоветской Россией и в свете последующей, в том числе и телевизионной истории, которая протекает у нас на глазах.
Со многими персонажами книги Евгения Додолева я был лично знаком (как, впрочем, и с самим автором), и сам имел возможность наблюдать их в различных жизненных ситуациях.
Судьба меня сталкивала с Анатолием Лысенко и Олегом Попцовым в период работы над программой «Киномарафон» к столетию кино уже после того, как «Взгляд» появился, сгорел и исчез с отечественного телевидения.
Я неоднократно пересекался с Александром Любимовым и его отцом-разведчиком, чаще всего на различных ток-шоу.
С Эдуардом Сагалаевым мы заседали в телевизионных жюри и так далее.
Вместе с тем, даже зная героев этого повествования, или, быть может, именно потому, что я их лично знал, интерес к книге по мере ее прочтения только возрастал.
Листьев
Этот текст завораживает тем, что высвечивает этих и других персонажей в разных контекстах и с разных позиций. Периодически Додолев вдруг вспоминает о том, что он всесильный Автор, использует это свое положение и начинает впрямую анализировать поведение людей в водовороте событий того бурного времени, а не просто сталкивать их в системе мозаичных противопоставлений.
В этих случаях с ним можно соглашаться или не соглашаться, но его мысли и взгляды всегда интересны и ярко изложены, порой они намеренно шокируют и входят в противоречие с текущими заблуждениями как вчерашнего, так и позавчерашнего, и сегодняшнего дней.
Книга читается как занимательный роман, чем-то напоминая
Этот своеобразный авангардизм является признаком, с одной стороны, авторской позиции, а с другой – нового мозаичного телевизионного контекста, в котором Евгений Додолев прожил значительную часть своей жизни. Эта технология еще и показательна как своеобразное разбитое на осколки зеркало нашего времени.