–
–
Видение унеслось, и Влада очнулась, как от короткого яркого сна.
Тело трясло, будто по венам бежали вместе с кровью войска нежити, шипели и клокотали, будили ее, просили о помощи: «Очнись, очнись!»
Великое таинство магического закона тайного мира, которое она сейчас видела, не знал ни один из живых. Каждое действие, каждое слово – вон он, магический ритуал! Он пронесся перед ней ясно и четко, как на ладони. Смысл всех видений свелся к этому, древнему и самому яркому.
Конвенция остановила мертвого мага, заперла Некроманта, отрезала все пути, дав нечисти право на жизнь, людям – право покоя, магам – право справедливости.
Если бы можно было сделать что-то похожее, чтобы закрыть воронку, если бы только было можно! А кто ей сказал, что нельзя?
– Я попытаюсь, – захрипела Влада, обращаясь к черной мгле вокруг. А ведь больше не к кому. – Ац, помоги мне, – взгляд взметнулся наверх, словно надеясь встретить там парящий размах знакомых крыльев. – Димка, если ты где-то здесь, покажись, дай мне подсказку…
Самое страшное, что вместо видений и образов теперь стало отчетливо видно, куда ее тащит непреодолимой силой.
Воронка. Это слово холодило ее ужасом столько дней, и вот она, сбывшийся кошмар, совсем близко. Уж лучше бы открытый космос, чем то, куда ее тащило сейчас.
Воронка теперь была видна очень отчетливо, хотя определить расстояние в этом странном призрачном мире было невозможно. Может быть, километр или два. Огромный черный конус, небо над которым полыхало багровыми сполохами. Над воронкой горел алый столб огня, высвечивая призрачный контур улиц и домов.
Владу неудержимо несло туда – так водоворот тянет к своему центру беспомощную соломинку. Так тащит сильное течение, против которого двигаться невозможно. И уцепиться не за что: не удержишься за бесплотные стены и мерцающий серебром туман.
«Если уж мне удалось увидеть такие древние события, раз я поймала эти видения, это не просто так, это ради чего-то… – лихорадочно думала Влада, заставляя себя прогонять апатию и слабость. – Ничего не бывает просто так. Старая Конвенция невозможна, она рухнула, ее не вернешь. А если создать новую, свою, по своим правилам? Самой назначить три стороны и создать новую Конвенцию? Если я попытаюсь сделать ее одна, сама… и прямо сейчас?!»
Или эти мысли – агония, судороги гибнущего существа?..
А вдруг, если рискнуть, – все получится?!
Гильс ринулся ставить заслон воронке, это происходит уже сейчас, но его армии нежити падут, как и армии остальных вампиров. Достаточно сравнить неотвратимую, огромную, вихревую смерть и армию Темнейшего. Грозной она была только для мира живых, но не здесь. Падут армии, сгинет и Гильс. Ее вампира, который только что держал ее в своих руках и целовал, поглотит Тьма.
Мысль об этом проткнула тысячей иголок ужаса, прогоняя остатки апатии и дремы. Думать, думать и действовать!
Итак, Конвенцию заключали три стороны, а закрепляли кровью живой и мертвой, светлой и темной. Закрепляли на начерченной прямо в поле пентаграмме. Звезда была выложена камнями прямо поверх травы.
«А во мне эти крови смешаны, готовый коктейль, – Влада сжимала и разжимала ладони, чтобы каждую секунду убеждаться: жива, все еще жива.
– Я могу заменить тех двоих, но они были в центре каменной пентаграммы. Нужно постараться воссоздать все так точно, как только возможно. А где мне сейчас пентаграмму взять, где?! Не рисовать же пальцем в воздухе…
Мысль о том, что пентаграмма эта где-нибудь на родине деда Вандера Францевича, в Восточной Европе, заставила ее похолодеть. Что если она выложена где-то в поле или в лесу каменными булыжниками, которые потерялись в траве, засыпаны землей? Добираться туда времени нет. А вдруг эта пентаграмма в Москве или где-то еще?
Паника подступала тошнотворной волной, и перед глазами проносилось радостное лицо Анжелы. Царева повторяла что-то про слабачку Огневу и смеялась, довольная собой. Царева останется на земле, где будет новый тайный мир, без вампиров и Темнейшего, без Егора.
Стоп! А куда ее сейчас уносит, где именно грохочет воронка?
В призрачном мелькании ничего не разобрать, понятно только одно: это центр города, старые дома.
