Ведьма, тяжело дыша, наконец-то умолкла, глядя на раненого парня. Тот повернул к ней голову и потянулся окровавленной рукой.
Потом один из пауков с сухим шуршанием пробежал по полу, приблизился к девушке и дотронулся лапкой до полы черного плаща. Будто предлагал мир, но Верховная ведьма сделала шаг назад.
– Ах да. Кстати, об этом. – Верховная ведьма распахнула плащ и долго рылась в сумочке, которая висела на плече. Нашла, что искала, раздраженно взмахнула рукой, и что-то тоненько зазвенело, покатилось по полу.
– Браслет, который ты когда-то нацепил мне на руку, и я много лет не могла вырваться. Забери свою побрякушку, я больше не прежняя дуреха, чтобы влипнуть во второй раз.
Соня зажмурилась, настолько ярко полыхнули глаза паучьей нежити, и коридор вдруг осветился, как будто его охватило пламя. А потом все резко погасло, Алекс Муранов ничего не ответил, только вздохнул и закрыл глаза, а его рука, которая тянулась в сторону ведьмы, медленно вернулась назад.
– И это сейчас, когда ты так ему нужна? – тихо спросил Макс, а Герка в это время едва сдерживался, сжимая и разжимая кулаки.
– Кровопийце известно, что нужно, – отрезала Ивлева. – Надеюсь, меня никто задерживать здесь не станет? Или нападете своей нежитью, раз обидела самого Алмура?
Если «до» вампиры имели полное право скандалить с Верховной ведьмой, то теперь замерли, как каменные, услышав и увидав лишнее. Сцена демонстративного расставания настолько потрясла их, что никто даже не дернулся. Ведьму действительно не тронули, и решительными шагами она быстро покинула коридор.
Сцена почти годичной давности встала у Сони перед глазами – когда-то Алекс ворвался в эту палату, где, уже почти безжизненная, лежала эта русоволосая девушка. Прошел сквозь стены, отшвырнул всех, разогнал медсестер и врачей, чтобы спасти любой ценой ту, которая с таким презрением сейчас отшвырнула тоненький браслет на пол. А теперь он сам лежал с закрытыми глазами, а паучье в коридоре замерло, не двигаясь, будто превратилось в каменные изваяния с потухшими глазами.
– А? – вздрогнула Соня, когда кто-то коснулся ее плеча и оторвал от воспоминаний.
– Помните про тактичность в отношении семьи Мурановых, – тихо сказал ей старший Готти. – Я вижу, вы не из тех, кто разносит сплетни.
– Вы могли бы даже не предупреждать, – обиделась Соня. – Но… в инструкциях от Темного Департамента ничего нет о раненых вампирах. Как я могу помочь ему, чем?
– Это просто физическая боль, мы ее всегда терпим после боев, – ответил Тимур. – По моему опыту, пробитое насквозь сердце – страшная боль первые сутки, но встать можно недели через две. А теперь, юная хозяйка медпункта, закрывайте его на ночь от любопытных и зевак.
Сказав это, Тимур исчез. Исчезли и Макс Холодов, и Герка Готти, который так жаждал проучить ведьму с помощью воронья.
У Сони слегка дрожали руки, и ноги стали чуть ватными после потрясений, пережитых буквально за несколько минут. Одно дело – издалека смотреть на бои вампиров и их жуткую нежить, которой они командуют, а другое – когда все эти кошмарные твари чуть не устроили такие бои вокруг тебя. Спускаясь по лестнице, Соня споткнулась и чуть не покатилась вниз, когда на нее налетел врач, тот самый Кофеек Валерьянкович, который сейчас выглядел излишне радостным.
– Сонечка Васильна! Я смотрю, опять наш дальний корпус ожил! Снова здесь бурлит жизнь! И каркает, и паучки! – воскликнул врач, с восторгом глянув по сторонам. – Здесь всегда так интересно! Пациенты с горящими глазами, всякое такое, валерьянка и кофеек… – Врач сглотнул, вдруг испугавшись собственных воспоминаний. – А вот это кто? – ахнул врач и с ужасом ткнул пальцем в пожелтевшее ведро с водой, где сидела полупрозрачная огромная капля воды с глазами.
Капля таращилась по сторонам, истерично булькала и икала, хватаясь тоненькими пальчиками за края ведра.
– Это… рыба, тоже наш пациент, – буркнула Соня, которая очень не любила объяснения с непосвященными людьми. – Он жалуется, что ему привычнее в раковине с водой, а не в ведре. Но из раковины он сбежит через слив и устроит потоп, я уже все их фокусы знаю.
– Отлично, и говорящей нашей рыбке нервишки подлечим! – подпрыгнув и истерически хихикнув, пообещал врач. – Мы можем не сомневаться, что мы сделаем все, что от нас зависит! Валерьянка и кофеек…
Обезумевший врач вылетел пулей из медпункта, и Соня собралась было запирать двери, как из темноты двора выскочила и вцепилась ей в рукав какая-то не менее безумная домовиха, тараща фиолетовые круглые глаза.
– Где наш валькер Дмитрий Ацкий?! – завопила она. – Мне сообщили, его из Тьмы вернули, где он?! Я его родственница, Зоя! Приглядываю за Ацкими и имею право…
Прекрасно зная бестолковые семейки валькеров, Соня махнула куда-то в темноту, где все еще толпились и галдели летучие, и домовиха поскакала к ним с воплями и объятиями.
Когда утих свист крыльев стремительно взлетающих валькеров и Соня заперла тяжелые двери медпункта, в ночном дворе остались только трое вампиров.
