Зная веселую и шумную Осинцеву еще с первого класса, Соня понимала – сейчас та не врет и не издевается, уж очень торжественным было выражение ее круглого лица.
– Нам надо обеим на свежий воздух. – Соня поежилась, ощутив, как странный озноб побежал по спине. – Может, кофе мы с тобой перепили или что…
Но на улице лучше не стало: мир почему-то выглядел совсем иным, даже воздух был намного прозрачнее, будто сдернули с глаз мутную, едва заметную пелену.
Соня вцепилась в Юлькину руку, ошарашенно глядя вокруг, будто бы ее сейчас выбросило в открытый космос. Мимо нее в рассветных утренних сумерках, в толпе обычных людей, шли существа с горящими, как огни, глазами. Внешне обычные прохожие – парни, девушки, толстые дядечки и нарядные женщины, которые вели за руку детишек, а вот глаза…
– Глаза у них всех днем нормальные и человеческие, а горят только после захода солнца. – Юлька протянула руку и указала на другую сторону улицы: – Вон, видишь, пошел с желтыми глазами? По телефону треплется, парень в джинсовой куртке. Это упырь.
Коренастый невысокий юноша, который громко ссорился со своей мамой по телефону, вдруг странно извернулся на подошвах кроссовок… и его фигура рассыпалась на стаю летучих мышей, которые с писком умчались за крыши домов.
Стайка девушек с фиолетовыми огнями вместо глаз со звонким хихиканьем промчалась мимо, и Соня в каждом движении их, в каждом жесте отчетливо видела и понимала – это не люди, а лишь похожие на них существа.
– Кикиморы, тоже темные твари, хитрые до ужаса, – подтвердила Юлька. – Вот сейчас в небе парень с крыльями пролетел – это летучая нечисть, валькерами их называют. Из-под асфальта на перекрестке высунулся рядом с Мариинским дворцом – видишь? Вурдалак. Вон мелкий пацан из продуктового с сумками бежит, глаза фиолетовые – это домовой. Зеленые глаза увидишь – это тролль, лучше с этими не заговаривать, потом поймешь почему. В нашем районе молодняка нечисти много носится, все студенты университета. Только не такого, в каком ты учишься, у них есть свой, Носферон называется, он здесь недалеко. Ой, только в обморок-то не падай, Меркулова, – дернула ее за рукав Юлька. – Не ты первая, не ты последняя. Посвященных в тайный мир людей не так уж мало, я же вот живу как-то на свете, привыкла.
Соня потрясенно стояла посреди улицы, не замечая, что по лицу текут слезы. Еще вчера она была такой уверенной в себе и своих целях, а сейчас… Сейчас уже не знала, кто она, растерянная и потерявшая все то, что было таким незыблемым и привычным.
– А ведь это не сон, – прошептала она. – Как мне со всем этим жить дальше?..
А жить дальше, будто ничего не случилось, вдруг оказалось очень трудно, почти невозможно. Уже не только с наступлением сумерек, но и днем Соня различала на улице всех этих нелюдей, темных тварей, которые как ни в чем не бывало ходили, смеялись, сталкивались с ней в магазине, болтали по телефонам, обсуждали преподавателей в своем Носфероне, сплетничали про какого-то Темнейшего, ругали магов и ведьм.
В ее университете учились только люди – и посвященных среди них не было, хотя Соня несколько раз попыталась завести наводящие разговоры. На лекциях по биологии стало невыносимо, так и хотелось крикнуть: «Да на вас всех печать незнания, мир вокруг совершенно другой, вы все спите наяву!».
Прежний, обычный мир поблек и выцвел, учеба не шла – какой смысл был изучать прежде любимые предметы, если они не замечают настоящего мироздания, ограничиваясь дневным правом?
Скоро последовал и вызов в деканат, где на нее сурово воззрилась замдекана факультета.
– К вам есть много неприятных вопросов, Меркулова, – объявила она, буравя бледную студентку беспощадным взглядом. – Вы подавали такие надежды с вашей золотой медалью и высокими баллами ЕГЭ, а теперь вас не узнать. Пропускаете лекции без уважительных причин, а если и появляетесь, то ваше поведение не нравится преподавателям. Вы позволяете себе комментировать лекции, отпускать нелепые замечания, намекаете, что преподаватель не имеет никакого представления о своем предмете. Это недопустимое поведение, Меркулова. Либо извиняетесь перед преподавателями и меняете свое отношение к учебе, либо вас попросят на выход из нашего учебного заведения.
– Вы не поймете, мне извиняться не за что, – исподлобья взглянула на нее Соня, чувствуя, что пол в деканате улетает куда-то из-под ног.
Так улетала из-под ног и вся остальная привычная жизнь. Начало зимы Соня встретила с жуткой бессонницей, а стоило только задремать, как мерещилось, что из стен на нее выскакивали фигуры с красными горящими глазами.
– Все-таки для тебя дневное право как-то неправильно отменилось, слишком тяжело, – спустя месяц посочувствовала Юлька. – Теперь не спишь ночами и дома сидишь, разругалась с деканатом, даже на пары не ходишь. А я ведь помню, как ты на экзаменах убивалась ради этого универа. У других посвященных людей все проще – продолжают и учиться, и работать, свыкаются со своим знанием. А у тебя из-за нечисти вся жизнь под откос пошла… пожаловаться бы кому-нибудь.
