— Пока не хватает руды. Наши немецкие и швейцарские рудокопы стараются изо всех сил, но ты же знаешь, как трудно найти нужную породу, а тут еще и Инквизиция мешает работать, в Дофине схватили несколько мастеров… Думаю, что Иерархи назначат опыт на сезон весенних гроз, которые здесь очень сильны.
— Да поможет нам Вездесущее! Жаль, что магистр Фламель не дожил до этого дня. Шестнадцать лет работы, маскировки, притворства… Я бы столько не выдержал.
— Ты здесь уже пару лет?
— Что-то около того.
— Ну, тогда полгода еще вполне сможешь потерпеть. Какой подарок, или инструмент, мне принести в нашу следующую встречу? — гость сделал хороший глоток, шумно глотая спиртное, отдающее перепрелым виноградом.
— Пожалуй, что ничего. Шлифовальня теперь у меня есть, — смотритель кивнул на сверток, — закончу подгонку вставок инклюза, и буду ждать от тебя известий и указаний.
— Кстати, Ирменг, по поводу указаний… — гость подвинул к себе вновь наполненную кружку и сделал следующую пару глотков. — К тебе поручение от Иерарха Симона.
К сожалению не очень приятное, — он порылся в складках плаща и достал запечатанный конверт.
— Ты ведь понимаешь, что при любом исходе нашего опыта, то, что произойдет, обязательно привлечет внимание Инквизиции?
— Да, было бы удивительно, если они обойдут такое событие стороной!
— А их настойчивый интерес нам совсем не нужен. Иерархи и наблюдатели смогут покинуть это место быстро и незаметно, но здесь останутся наши волонтеры. И Симон думает, что божьи псы, или их пособники, смогут выйти на наш след.
— То есть он предлагает их ликвидировать? Всех пятерых?
— Правильно думаешь! Неизлечимая болезнь, разбойное ограбление, несчастный случай… Не мне тебе объяснять. Сделать это необходимо к середине зимы. Справишься?
— Конечно! Ведь это приказ Ордена, а не моя личная прихоть.
— Тогда мне пора, — Грегор допил вино. — Загляну через три недели, в это же время. Может, все-таки, тебе что ни будь принести из Тулузы?
— Нет, благодарю. Теперь у меня есть не только работа, но и развлечение. Думаю, что встречу тебя хорошими новостями.
— Тогда договорились. Ирменг, будь осторожен, недалеко от Нарбонны я видел Орденца!
— Здесь ему делать нечего.
— Этот рыцарь — дес Хизе, тайный эмиссар.
— Тот самый?
— Да, тот самый. И не забывай про тридцать сребреников. Змея предательства всегда сидит на груди человека, и, только и ждет возможности ужалить.
— Хорошо, я не буду торопиться с приказом и инклюзом несколько дней.
— Это будет правильно. Ну, все, до встречи! — они обнялись, и гость растворился в завесе мелкого дождя.
А Ирменг — Соджер — Борнуа — Громби, еще долго сидел у окна, безуспешно пытаясь высмотреть незаметную фигуру, бредущую в полумраке ночи, опустившейся на Лангедок.
Дальент дес Хизе, рыцарь Алькантара[9], тайный агент Великого Магистра Гутиэро де Сотомайера, приор командорства и регент Ордена в Нарбоннской епархии, а заодно комиссар и inquisitor a Sede Apostolica specialiter deputatus[10], проклиная погоду пробирался по лесной тропе к деревушке Сен па Жерми.
Уже темнело, когда он выбрался на опушку и в сгущающихся сумерках разглядел домики у подножья скалистого утеса. Усталая ездовая сразу пошла веселее, почувствовав скорый отдых, а тяжеловоз чалый, нагруженный дорожными вьюками и оружием, и всю дорогу плетущийся в арьергарде, всхрапнул и стал рваться вперед. Подъехав ближе, рыцарь сориентировался и направил коней к деревенской церкви, окруженной фруктовым садом и невысоким каменным забором. Калитка была заперта, за ней переливчато лаяла собака. Комиссар громко постучал, через несколько минут из-за забора послышались шаги, и кто-то скрипуче спросил:
— Кого там принесло, на ночь глядя?
— Benedictum nomen lesu![11] К отцу Лекору — ответил храмовник.
Калитка открылась, и появился страж врат — немолодой уже мужчина с гривой седых волос. Близоруко щурясь, он в полутьме сумерек разглядел черно-зеленую суркотту[12], крест из четырех лилий нашитый на нее, и тут же засуетился, открывая парадный вход для позднего визитера.
— Да, господин, просим — повесил фонарь на крюк, и кинулся придержать стремя спешивающемуся всаднику. — Отец Лекор будет очень рад вашему визиту, проходите, я провожу, — сторож закрыл двери, схватил светильник и чуть не бегом кинулся к дому. Когда провожатый подвел к крыльцу, дес Хизе остановился.
— Коней расседлаешь, накормишь и напоишь, попоны — высушить, проверить подковы. Кузнец есть в деревне?
— Да, господин.
— Кто-то из ландфридов[13]?
— Только двое ажанов, месье.
— Хорошо. Утром, после секундарии[14], лошади должны быть оседланы, навьючены и готовы к походу. А после того, как управишься со скакунами, сходишь в таверну — рыцарь протянул сторожу серебряную монету — и купишь ужин, для меня и аббата. Все ясно?
— Да, месье.
— Тогда выполняй — не стучась, рыцарь толкнул дверь домика, и вошел внутрь, сразу остановившись в полумраке прихожей. Приятное тепло натопленного очага, запах копченостей и свежего пива, резко ударил в ноздри. Дес Хизе развязал кожаные завязки плаща и скинул его с плеч.
