– Ты что, не хочешь отсюда выбраться? А чего же тогда орал?
– Нет, не хочу. Я просто желал, чтобы ты на меня воззрел.
– Ну хорошо, – сказал я. – Вот я на тебя и воззрел.
– Ты чувствуешь, насколько тяжело мое положение?
– Нет, не очень – ведь ты и сам себе помочь не хочешь, и от помощи со стороны отказываешься.
– А что приобрету я, освободившись?
– Твоя загадка – сам ее и разгадывай.
Я повернулся с намерением уйти.
– Постой, о путник! Куда ты держишь путь?
– На юг, чтобы выступить в морализаторском спектакле.
Вдруг из тумана вылетел Хуги, опустился на мраморную лысину, долбанул ее клювом и расхохотался:
– У тебя что, Корвин, времени слишком много? Нашел с кем разговаривать!
Огромные губы беззвучно проартикулировали мое имя. Затем голова снова заговорила:
– Что, действительно тот самый?
– Тот самый, – подтвердил Хуги.
– Послушай, Корвин! – В голосе ушедшего в трясину гиганта слышалась тревога. – Ты собираешься остановить Хаос, так ведь?
– Да.
– Не надо. Не стоит оно того. Я хочу, чтобы все кончилось. Я желаю освободиться из этого положения.
– Так я же предлагал тебе помощь.
– Мне нужно иное освобождение. Полный конец всего этого безобразия.
– Чего же проще, – пожал я плечами. – Нырни с головой и вдохни поглубже.
– Я стремлюсь не только к личному завершению, но и к завершению всей этой глупой игры.
– Полагаю, найдутся люди, которые предпочли бы принять по этому вопросу свое, самостоятельное решение.
– Пусть им тоже придет конец. Наступит время, они окажутся в таком же, как я, положении и будут чувствовать то же, что я сейчас.
– И перед ними будет стоять тот же самый выбор. Пока.
Я повернулся и пошел.
– И ты, – прогрохотало мне вслед чудище, – и ты будешь в таком же положении!
Через несколько шагов меня догнал Хуги. Он завис надо мною, как вертолет, и опустился на конец посоха.
– До чего же приятно посидеть на ветке старины Игга, когда он не может… Ой!
Хуги взмыл в воздух и начал описывать круги.
– Лапу, лапу обжег!.. Как это он так сделал?
– Спроси чего полегче, – рассмеялся я.
Потрепыхавшись еще немного, ворон нацелился на мое правое плечо.
– Ничего, если я тут отдохну?
– Валяй.
– Спасибо. – Он немного потоптался по мне, устраиваясь поудобнее. – К твоему сведению, у этой Головы давно крыша поехала.
Я пожал плечами. Чтобы сохранить равновесие, безбилетный пассажир сжал когти покрепче и раскинул крылья.
– Он что-то такое нащупывает, – продолжал Хуги, немного успокоившись. – Но при этом исходит из совершенно порочных предпосылок, возлагая на мир ответственность за свои собственные просчеты.
– Нет, – я убежденно покачал головой. – Ничего он не нащупывает. Он не желает нащупать даже опору, которая помогла бы ему выбраться из болота.
– Я говорю в философском смысле.
– А, так ты про такое болото. Тогда плохо.
– Эта проблема находится в плоскости самосознания, эго, в плоскости взаимоотношений эго с миром и Абсолютом.
– Неужели?
– Да, конечно. От вылупления из яйца и до самой смерти мы плывем по поверхности событий. Иногда мы ошибочно решаем, что способны влиять на ход событий, и в нас возникает стремление. А это – прискорбная ошибка, ибо стремление порождает желание и создает ложное эго, заслоняющее чистое бытие, пребывание. В свою очередь эго бесконечно множит стремления и желания, а тогда уж ты погряз с головой.
– В болоте?
– Фигурально говоря. Нужно погрузиться в созерцание Абсолюта, полностью отбросить все фантомы, иллюзии, создающие ложное ощущение личности, отделяющее тебя от бытия, превращающее тебя в обособленный островок сознания.
– Помнится, у меня тоже была ложная личность. Она очень помогла мне стать Абсолютом, каковым я являюсь сейчас, – мной.
– Нет, это – тоже фантом.
– Тогда я, которым я буду завтра, поблагодарит его за это – так же, как я благодарю того, прежнего.
– Ты упускаешь из виду самое главное. Завтрашняя твоя личность тоже будет ложной.
– Почему?
– Потому что они все исполнены желаний и стремлений, отделяющих тебя от Абсолюта.
– А что в этом плохого?
– Ты останешься один в мире призраков, в мире чужих, в мире феноменов.
– А я люблю оставаться один на один с самим собой. Я себе очень нравлюсь. И феномены мне тоже нравятся.
– Но ты всегда будешь ощущать присутствие Абсолюта, его зов будет вселять в тебя беспокойство.
– Прекрасно. Значит, можно особенно не спешить – он же всегда рядом. С другой стороны… да, я начинаю догадываться, что ты имеешь в виду. Он принимает форму идеалов. Этого добра у всех хватает. Если ты хочешь сказать, что я должен стремиться к своим идеалам, я и секунды спорить не буду.
– Твои идеалы – всего лишь мутные, искаженные отражения Абсолюта, а то, о чем ты говоришь, – всего лишь еще одно стремление, добавляющееся к прочим.
– Ну да, конечно.
– Вижу, тебе предстоит отучиться от очень многого.
– Если ты это про мой вульгарный инстинкт самосохранения – можешь и не надеяться.
