Собираясь с мыслями, которые пролетают в мозгу, словно молнии, он умолкает на минуту и затем продолжает:
– Я созвал вас ныне, мужи мои, дабы поведать вам, что наше воинство доблестно взяло греческий город Херсонес, там принял я послов Византии и через них говорил с императорами Василием и Константином, с ними навек положен ряд. Мы имамо дань, купцам нашим льготы, отныне люди наши могут свободно жить в устье Днепра, на белых берегах и повсюду над Русским морем…
– Добро, вельми добро сделал ты, княже, – звучат в палате голоса.
– Памятуя, однако, что ромеи постоянно переступали с нами ряд, – продолжает Владимир, – я потребовал через послов, дабы их императоры говорили с нами, деяли и заключали мир, как равные с равными. Посему пожелал венец, какой носят и они; ведая, что императоры лживы и хитры, я потребовал, подобно германскому императору Оттону или хазарскому кагану, себе в жены царевну. Говоря о всем том, видел за собой вас и Русь.
– Достойно говорил ты, княже, с василиками и императорами, – добавил боярин Воротислав, побывавший вместе с Владимиром в Херсонесе, – правильно им сказал. – Он широко развел руками и, казалось, хотел обнять всю палату. – Мы – Русь. Пусть императоры помнят, кто мы, а не соблюдут мира – дойдем до самого Константинополя.
– И насчет жены, сестры императора, – послышался голос какого-то боярина, – тоже правильно. Чем мы хуже германского императора или хазарского кагана?… Нет, только так и должно быть ныне. Ты, княже, стал императором, мы твои верные слуги.
– Императоры исполнили все, что я потребовал, – промолвил Владимир, – дали венец…
– Слава василевсу!… – закричали бояре.
– …они отдали мне в жены царевну Анну, с которой и венчался в Херсонесе…
– Примем твою жену, а нашу царицу достойно, – звенело в палате.
– …и еще решил я учинить так, как желаете вы, мужи мои, – окрестить людей Руси.
– Добро, княже, добро!
– Но крестить вас будет не патриарх константинопольский и не его епископы и священники. В городе Киеве исстари живут священники, иже пришли из Болгарии. Днесь приехали с нами из Херсонеса Анастас и Иоанн – они и окрестят Русь.
Это была настоящая победа бояр и мужей – христиан, они добились того, что хотели, и теперь не могли да и не желали скрывать свою радость.
– Славен наш князь! – звучали в палате возбужденные голоса. В потоках света народившегося дня было видно, как бояре целуют воевод, воеводы – бояр, как обнимаются мужи лучшие и нарочитые.
Но не все думали одинаково. Когда в палате на минуту улегся шум и утихли голоса, откуда-то из угла прозвучало:
– А как быть, княже, со старыми богами, требищами и такожде с нашими волхвами?
Это была очень ответственная, страшная минута – князя спрашивал не один человек, а Русская земля: как быть е идолищами, которые стоят по всей Руси, с требищами в городах, весях и на погостах, где до сих пор приносились жертвы, с волхвами, что служат тем богам, и, наконец, со всеми людьми, которые верят еще старым богам?
Просить у кого-то совета, обратиться к боярам, воеводам, мужам, стоящим тут в палате, – нет, прошли те времена, когда князь, идучи на брань или устрояя земли, обращался к ним и вкупе решал все дела; ныне он должен думать и решать сам, ибо се не брань, не дань, дело идет о самом главном – о душах, сердцах людей, о вере.
Да и что, что могут сказать бояре, воеводы, мужи? У каждого из них свое сердце, своя душа, тут много христиан, но есть еще и язычники, которые не скоро, а может, до самой смерти не отрекутся от старого закона. И не только тут, а повсюду – во всех землях, городах, весях Руси – старое живет бок о бок с молодым; молодое плодовито, а старое живуче, оно цепко ухватилось за отчую землю…
Что же делать? Сказать, что все должно оставаться по-старому, что новое может жить рядом со старым, тогда кто знает, не заглохнет ли в гуще старого молодая поросль? Сказать, что старое должно умереть и что лишь новое имеет право на жизнь?
Император, – да в этом слове было все, он глава Руси, владыка земель, отныне ему, как императору и пастырю, покоряются и души людей. Гляди, император Владимир, какой вершины власти ты достиг, гляди и ужасайся!
Отступать Владимир уже не мог. Твердо, уверенно и властно император Владимир промолвил:
– Велю повергнуть всех идолов земель, уничтожить тре-бища, окрестить Русь…
– Слава, слава князю Владимиру!
Главный волхв Перуна, стоявший в углу палаты, отступил и скрылся за дверью.
Спустя несколько дней в Киев прибыло вместе с царицей Анной лодийное воинство.
На берегу Почайны собрался весь город – Гора, предгра-дье, Подол, Оболонь… – ведь приплывавшие воины проливали свою кровь, победили ромеев, прибили щит над вратами Херсонеса, заставили императоров заключить почетный мир; многих недосчитываются киевляне, многие жизнью своей заплатили за победу Руси.
