Когда же хеландии отъехали уже далеко от Киева и поплыли мимо безлюдных, одетых молодой зеленой порослью берегов, он спустился вниз и вернулся на палубу вместе с женщиной в темной тунике, с покрывалом на голове.
– Тут нет никого из русов? – спросила женщина.
– О нет, – отвечал купец Феодор, – у меня все рабы – греки, на сей раз я даже не брал у князя дружины.
Женщина подняла покрывало – то была жена князя Яро-полка Юлия.
– А скоро мы будем в устье Днепра?
– Нет, княгиня, не скоро, путь туда продлится не меньше двух недель.
Княгиня Юлия, уставшая, должно быть, сидеть в тесной каморке под настилом, жадно вдыхала свежий речной воз-Дух, всматривалась в даль, где на голубом небе вырисовывались горы, стены города Киева.
– Так лучше, – произнесла она, отвечая, как видно, собственным мыслям. – Нет, я не могла больше оставаться в Киеве… Да и зачем? Очень хорошо, патрикий Феодор, что ты взял меня с собой, они никогда не узнают, где я.
– И все же, княгиня, – сказал купец, – лучше было бы тебе ехать в Константинополь. Я уверен, что тебя достойно встретят и примут в Большом дворце.
– Нет, нет! – решительно возразила она. – Я не хочу быть в Константинополе и не поеду туда… Мы условились, пат-рикий, ты дашь мне в устье Днепра хеландию, на которую я сложу свое добро, дашь надежную охрану, и меня отвезут в город Херсонес.
– Воля твоя, княгиня, – промолвил Феодор. – Я сделаю все, как мы условились. Через две недели ты со своим добром будешь в Херсонесе.
Ветер крепчал, хеландии быстро неслись вперед. Позади уже едва виден был город Киев.
И вот купец Феодор опять в Константинополе. Его нагруженные всяческим добром хеландии остановились на Суде, несколько дней рабы выгружали из них и возили в константинопольское подворье купца Феодора меха, меды, горючий камень.
Но дома он уже не только купец. Узнав о его возвращении, проэдр сразу же приглашает патрикия Борея в Большой дворец, долго беседует с ним.
Проэдр Василий очень интересуется Русью, расспрашивает о Киеве, о землях, городах, князьях.
– Между двумя князьями Руси – киевским Ярополком и новгородским Владимиром – была великая война. Князь Ярополк убит, ныне в Киеве и на всей Руси один князь -Владимир.
– Он сын Святослава?
– Да, сын Святослава и рабыни… Проэдр вздрагивает.
– И пошел, должно быть, в своего отца?
– Очевидно, так… В Киеве христиане молятся тайком, князь Владимир устроил под городом требище всех богов.
– И ему теперь подвластны все земли?
– Нет, проэдр! Война на Руси привела к тому, что некоторые земли отказались платить Киеву дань, и одновременно, как ты, возможно, знаешь, Польша захватила немало русских городов. Там, я слышал, есть и германские рыцари, проповедники папы римского.
– Папа Бенедикт и император Оттон торопятся, – недовольно бормочет проэдр. – Чего мы не смогли сделать, то они уже успели… А что делает Владимир?
– Он собирается идти войной на Польшу, а земли, что отпали, тоже хочет вернуть.
Проэдр отирает шелковым платком потный лоб.
– Наше счастье в том, что они еще будут грызться между собой. О, если бы они ссорились подольше, в этом наше спасенье.
Но он тут же умолкает – не стоит рассказывать купцу обо всем, лучше узнать у него побольше новостей о Руси.
– А как наша девица Юлия? – спрашивает проэдр.
– Царевна? – смеется Феодор.
– Да, царевна с Перу, – смеется и проэдр.
– Девица Юлия сделала все, что должна была сделать, -отвечает Феодор, – и, как видно, может еще кое-что сделать.
– А именно?
– Она родила сына.
– От князя Ярополка?
По лицу Феодора блуждает таинственная усмешка.
– В Киеве по-разному говорят об этом ребенке: одни называют его сыном князя Ярополка, другие говорят, что он от Владимира. Сын двух отцов.
– Погоди, патрикий! Юлия была женой князя Ярополка, а князь Владимир…
– У князя Владимира другая жена, но после смерти Ярополка он полюбил Юлию.
– Значит, теперь его жена – Юлия?
– Нет, к нему скоро приедет первая жена, а Юлия покинула Киев.
– Надеюсь, ты не привез ее в Константинополь?
– О нет, проэдр, если бы она даже просила, я не повез бы ее сюда… На одной из моих хеландии Юлия направилась в Херсонес.
– Это хорошо, пускай сидит там… А сын ее с нею?
– Нет, он остался в Киеве и живет при дворе князя Владимира.
– Сын гречанки Юлии живет при дворе князя Владимира? Это хорошо, патрикий Феодор. За это дитя нам стоит побороться. И о Юлии не надо забывать. Ты, Феодор, скоро возвращаешься в Киев?
– Скоро, проздр.
– Помни о сыне Юлии. И о Владимире мы должны знать все… Я надеюсь, очень надеюсь на тебя, патрикий…
Проэдр Василий не напрасно так подробно расспрашивал патрикия-купца Феодора про Русь: положение в Империи становилось все более трудным, проэдр опасался за собственную участь, за жизнь.
Темная, грозная туча поднималась с юга, где в Малой Азии провозгласил себя императором Вард Склир.
Проэдр Василий знал этого полководца – он никогда не действовал без оглядки, а постепенно собирал силы, подкрадывался к врагу, умел выбрать наиболее выгодный случай и налетал, как буря.
